Янковский читает стихи солдатам. Вообще образ Евтушенко в сериале состоит, как вы поняли, из парика, пиджака и декламации безо всякого повода.

А к пульмонологу в тюрьму приходит добрый кегебешник и сообщает, что потерпевший не умер и писателя могут вообще отпустить, но надо прекратить этот постыдный адюльтер с лже-Ходченковой.

Кегебешник кашляет. Он вероятно болен чахоткой. Пульмонолог, по идее, должен его вылечить.

Лже-Ходченкова в отчаянии рвёт на себе накладные волосы, которых на неё не пожалели. Тут опять приходит кегебешник с тем же предложением - вернутся к мужу, тот человек влиятельный и не остановится ни перед чем. В самом же гебисте лже-Ходченкова распознала писателя, и тот сознался, что хотел отдать себя литературе, но забоялся и вот теперь полковник КГБ. И закашлял трагически.

Лже-Ходченкова вернулась к мужу. Уж не знаю, зачем ему это надо: жена его ненавидит и всем видом это выказывает. Но раз партия помогла ему решить дела семейные, теперь она же попросила о встречной услуге - поехать в Прагу и в правильном ключе осветить ситуацию. Ведь он, напомню, киношник-документалист (Роман Кармен). Культура на службе государства.

А пульмонолог освобожден, гебист устроил ему "встречу Штирлица с женой" - с лже-Ходченковой. И он всё кашляет трагически, а пульмонолог, сволочь, не обращает на это внимания. То же мне, врач. Зато он тут же раздобыл где-то две бутылки сухого белого. Напившись пьян, он пошел проведать сынишку. А у его бывшей жены уже новый "дядя Игорь".  Тогда пульмонолог, нет, он больше не пульмонолог, теперь он Прозаик, купил семь бутылок водки и сел ужинать. А тут пришла артистка Человекова с письмом от лже-Ходченковой. Прозаик допил водку, сжег письмо и стал писать Прозу.

Дописался до чертей. Тут пришли поэты всей тусовкой и с ними психиатр, которого присоветовал Безруков, который ходит повсюду в обнимку с французской шалавой в предчувствии поездки в Париж. Психиатр тут же излечил Прозаика от пьянства, но не до конца. А Безруков (Высоцкий) сам не пьет и ничего не употребляет, поскольку давно уже вылечился!

Поэты решили как-то спасти Прозаика и поэтому они все едут в Коктебель. С ними Окуджава в парике.

Идет 68-й год и они уже называются "шестидесятники". Это, конечно, Прозаик придумал слово, потому что он всё тут придумал. Кстати, он не пьет и только с тоской смотрит в даль.

А тут бежит парткомовец и кричит "Крымнаш! Сбылось! Наши взяли Прагу!". Ввели танки в Чехословакию. Поэты собрались вокруг приёмника и ловят вражьи голоса. "Мы варвары! Мы орда! Какой позор!". Поэты решают послать телеграмму кому-нибудь - Брежневу или в ООН. Решили, Брежневу. Любопытно, что они не только уже "шестидесятники", но и сами себя называют гениями. Пришли они на почту, а почтовая служащая говорит "Не могу такое принять, это против советской власти". Но они уговорили её и она заулыбалась и приняла их антисоветчину. А тут вбежал парткомовец.

Прозаик позвонил тут же в Париж шалаве и дал согласие на публикацию его антисоветского романа! Вот так им, агрессорам!

Все поэты написали по стихотворению и прочитали его зрителю вслух.  Они восстали против Брежнева и этого совка. А Хаматова еще и стихи пишет красными чернилами. Кровью своего сердца!

Вот же клюквища!

И тут запел Окуджава. И заплакал.

А мужественный Прозаик закурил. В разрушенной Праге (смятая газета, два кирпича и кровать с панцирной сеткой на мостовой) лже-Ходченкова смотрит в окно,  как танкист ест из котелка, и обличает перед мужем советскую власть. Вы, говорит, упыри!

Рождественский в знак протеста решил вступить в партию, а Хаматова уйти в себя. Прозаик раскрыл им всем глаза - нужен демонтаж все социалистической системы. Тут они взяли чемоданы и поехали в Москву.

В красивой праздничной Москве Прозаика тут же встретил представитель каких-то служб и привез на беседу с генералом КГБ. Всё дело в антисоветском романе, изданном в Париже. И Прозаику предложено уехать за границу, как предателю. На размышление дадены сутки.

Янковского же вызвал к себе страшный-страшный Андропов в ледяных очках. Но он умный и ценит хорошую поэзию. Поэтому Янковский отправлен в США в творческую командировку с полной свободой действий - встречайся, с кем хочешь, выступай, где хочешь, читай любые стихи и говори, что в голову придет.

Видите, Комитет всегда был мудр, просто иногда на местах случались перегибы.

Но, конечно, тут-то коварство и скрыто. Они нарочно одного за границу выставляют за его счет, а другого - за казенный, чтобы рассорить поэтов. Пришел Прозаик домой, а там лже-Ходченкова сидит на чемодане. И ветер разбросал листы рукописи.

Лже-Аксенов говорит, что они уехали в Америку и там было хорошо. Почему же вернулись? -спрашивает какбежурналист. "Глупый вопрос" - отвечает лже-Аксенов.

Конец фильмы!

И сразу после этого обсуждение сериала у Малахова! Все одно к одному.