Sour Grapes

 Повелась на предложение не останавливаться, а сделать уже тетралогию о подделках, и вуаля, Sour Grapes (2016), история четвертая, о фальшивых коллекционных винах. Сам сюжет оставил множество вопросов, и не только у меня, но и у участников, однако эта лирическая комедия полна веселых винных спиритов и joie de vivre, которые размывают детали, а главное, те не кажутся уже такими важными.

К концу 90-х в Штатах расцвел рынок коллекционных вин. Их собирали, и в них инвестировали. В моду вошли винные аукционы, на которых заседали не только сомелье и другие закупщики-специалисты, но и разбогатевшие яппи-манифакеры, не знавшие, как себя развлечь. Они хотели чувственных ощущений, радости жизни, а выбрасываемые на эти ощущения огромные деньги только усиливали их. Так сложилась тусовка профессиональных гедонистов Angry Men. Они не просто покупали очень дорогие вина, чьи названия звучали, как аристократические титулы, они эти вина пили. В этом был особый шик - упиться вином по 13 тысяч долларов  за бутылку. Но упиться весело, в хорошей компании, под вкусную еду, с теми, кто разделяет не только социальный статус и жажду впечатлений, но и чувствует те же ноты букета. Они собирались вместе на дегустационные застолья и пробовали свои покупки. Правда, гедонизм очень сказался на лицах любителей выпить, так что не, винишко не так полезно.

И вот в этот кружок избранных, знатоков французских названий и степеней кислотности, сначала осторожно заглянул, а потом уверенно вошел молодой худощавый индонезиец Руди  Карниван (или Карниаван, ударение на "и"). Он начал робко с калифорнийского мерло, а затем осмелел, стал покупать уже реальные лоты и покупать очень много. Его трудами скромный аукционный дом Экер Меррэлл и Кондит просто расцвел. 

В кругу богатых выпивох вершиной была Бургундия - Романе-Конти, Монтраше, Кло де ла Рош, Ла Таш - разлитая по бутылкам задолго до их рождения. Руди не просто тратил на это всё по миллиону в месяц, но пил и угощал остальных. Он вообще был прост и легок в общении. Всегда весел, улыбчив, очень дружелюбен и ровен со всеми. И отлично разбирался в вине - не ошибался в слепых тестах никогда. Да вся эта ритуальная часть, как раскрутить вино в бокале, как понюхать, оценить "ноги", "покатать" во рту, она была для него органичной и естественной.  Он умел держаться в обществе богатых и знаменитых. Никто толком ничего о нем не знал, якобы его семья была  дистрибутером Хайникен в Китае, он здесь живет со старенькой мамой, а старший брат выделяет ему по миллиону на развлечения из семейного траста. Но он не любил распространятся о себе.

Закрепившись в тусовке, Руди стал продавать вина из своих необъятных подвалов и за три года продал вина на 35 миллионов долларов. Всё было прекрасно, пока однажды его лоты Кло Сен-Дени и Кло де ла Рош не увидел владелец поместья Понсо и не затребовал снять безобразие с торгов. Ему ли не знать, что и как разливалось в его угодьях в лучшие годы. Но это была видимая часть нависшей опасности. А была и подводная.

К одному из коллекционеров зашел знакомый винознай и увидел у него магнум Петрюс, какого в природе быть не могло. Коллекционер для начала решил проинспектировать все свои запасы, чтобы оценить масштаб бедствия. Он нанял экспертов по пробкам, этикеткам, стеклу, клею. Количество найденного контрафакта разозлило его - 400 бутылок на сумму 4 миллиона (в принципе малая доля в его коллекции из 43 тысяч бутылок). Он обратился к аукционерам в Экер-Меррэлл, те повели себя как галерейщики из прошлой серии - видел, что покупал, мы не заставляли! Это был не осторожный шаг с их стороны. Потому что коллекционера звали Билл Кох, и да, он один из братьев Кох, а стало быть у него не только деньги и возможности, но и характер (а он еще и спортсмен - яхтсмен). 

У него был частный детектив, такой милый "дядя Майк" из "Во все тяжкие",  на которого работали бывшие црушники и фбровцы, и они планомерно занялись Руди. Потому что это были фейки из его погребов.

В результате Руди удалось посадить общими усилиями Понсо, Коха и ФБР. При обыске у него дома обнаружили гигантский склад вин, бутылок, пробок, этикеток, инструментов для откупорки и закупорки, воска. Он получил серьезный срок, по сравнению с Глафирой-то, - 10 лет.

Но так и не удалось толком найти его подельников, потому  что проделывать такой объем работы в одиночку было невозможно. А он не просто наливал ослиную мочу и клеил этикетки, он составлял свой купаж - подбирал смесь вин, которая по вкусу была похожа на оригинал. Он действительно профессионально разбирался в вине, хотя и допускал опечатки на этикетках. 

Не смогли толком объяснить, на какие шиши он кутил. С одной стороны его близкие родственники были замешаны в крупных финансовых махинациях и сбежали из Индонезии с деньгами. Проще всего было бы предположить, что Руди отмывал их через аукционы. Но нет, он был весь в долгах, как Марк Хофманн, занимал, чтобы покрыть одни, и вяз в других несмотря на огромные суммы с продаж. 

Каким образом вообще молодой человек другой культуры так органично вписался не просто в иную среду, но в круг специалистов. Безусловно, у него было много талантов. И куда делась мама и брат, с которыми многие винишко-кун были знакомы.

В финале участники говорят то же, что я писала: и покупатели, и продавцы не хотят устанавливать подлинность, им выгодно, психологически и материально, верить, что всё настоящее, и пусть оно циркулирует, чтобы там ни было на самом деле. В конце концов, все весело и интересно проводили время в компании друг друга под бутылочку Романе-Конти.