На улице какой-то обморок (то ли перед грозой - то ли перед цунами). И слышно, как из глубины этого обморока птицы поют. Добрёл я до избушки своей и рухнул спать, проснулся, а на улице всё тот же обморок. Пошёл животных покормил, баню затопил - не кончается обморок. Позднее вечером грянет (должно быть).

ЧТО БЫЛО В ЖУРНАЛЕ МОЁМ ДЕСЯТЬ ЛЕТ ТОМУ НАЗАД. Евросыч.

АЛЕКСАНДР САФОНОВ ОБ УМЕНИИ ИГРАТЬ НА АККОРДЕОНЕ. "Однажды пристал ко мне в Архипо-Осиповке жуткий какой-то и стрёмный уркаган. Хотел он меня ограбить сначала, дак, а что с меня брать? У меня единственная рубашка, которая на мне — полосками пошла надрываться, как вот у иного товарища вертикальные жалюзи на кухне — вот я так и ходил: и свежо, и ново. Тогда урел этот решил меня просто так побить, для настроения, но и тут промашка: я худой, я увертываюсь, а он — само мясо, так пока размахнется, пока вложит душу в кулак... В общем, решил он меня тогда братве сдать на опыты. Поволок за шкирку в какую-то полуразрушенную хату, а там человек двадцать таких же, как он, гавриков сидят по лавкам, скучают, водку пьют в самую-то жару. Смотрю я, а при входе в сенях — аккордеон стоит настоящий, три четверти — точно на таком я восемь лет учился же! Урла на меня тягостно посмотрела, позевала и говорит: ну и что нам с тобой делать? А я им в ответ: хотите, я вам на аккордеоне вон том сбацаю, что у вас шуба завернется, а вы меня отпустите? А давай, говорят. Вышел я в сени, надел гармонь, вошел, меха раздвинул, и вольную программу дипломную им и вжарил. А у меня вольная программа дипломная была — вальс "Под небом Парижа", вот я им и дал по старой памяти. Вот я и вжарил им ласточку эту вертикальную... У них рты-то пораскрывались, иди, говорят, отсюда, сука, и впредь тебя не тронем, только рубашку свою поменяй! И на новую рубашку денег дали! Вот так бывает".



Вот irgis какого мохнатенького прислал.