Выхожу один я на дорогу; сквозь туман кремнистый путь блестит.
Пришла пора для подборки "дурацкой поэзии" Саши Сафонова.

Путь на пенсию неблизок –
Нам туда, за облака,
Где луны несёт огрызок
В небе черная рука,

Где на звездах пыль столетий
С межпланетных кораблей,
Где катают на комете –
Полчаса за пять рублей,

Где Стрелец хватает Деву
За серебряный сосок,
Где направо и налево –
Всюду ночь и всюду Бог…

*********************
Ночью, где-то в районе трёх
я не спал: очень зубы болят в пасти,
вдруг Шарик соседский как взвоет – у, кабысдох! –
тут-то я сразу и понял: я получил счастье.

Вздыхал и ворочался, задыхался, глядел в стену:
не хватает мне воздуху, девочки. Девочки, кстати, здрасьте.
Жена что-то спит – поцеловал её тихонько в колену
и вдруг отчетливо понял: я получил счастье.

Ну, как?.. Игумен сидит в тюрьме, паром тонет, у нас морозы.
Всё нормально, обычные, в общем, страсти-мордасти:
Меняю работу, сын растёт, от НАТО – одни угрозы....
(помолчали)
А! Да!!... Я ж
получил
счастье!..

***********************************
Это не совсем стихи. Вернее, совсем не стихи - -
"И смотрите, ребят, как смешно! Сначала мне снились хорошие попы: мой брат иеромонах, потом отец игумен Агафангел на каком-то, не знаю, снегоходе, потом отец архимандрит. Отец архимандрит, кстати, был наиболее недружелюбный среди них. Они говорили: «Не ссы, Саня», а отец игумен Агафангел даже хохотал.
Потом луна вошла в фазу козерога, и все картинки поменялись. Мне стали сниться плохие попы. Они были хорошие, но я знал, что они плохие. Это был отец О. и отец М. Они разгонялись на снегоходах и врезались в меня, прямо в мой живот. Мне было очень больно. И тогда я стал шептать некоторую молитву. Вы все знаете, ребята, что это за молитва.
И тогда я открыл глаза, широко распахнул ими навстречу этому сука электронику, точнее я ими, распахнутыми глазами, посмотрел вдруг и увидел то, что надо. А что надо? А надо мною с прямой переносицей навис иеромонах Н. в клобуке – вечно ж, блядь, мама впустит не-пойми-кого, когда меня бесы убивают!
«Что!!? – спросил меня он, – что ж ты!? …"и в Духа Святаго, Господа Животворящего" – забыл, да!?» «Отец! – сказал я пересохшим телом от самой жопы и пяток до самой настоящей макушки, – Отче! Режь меня, сдаюсь». «Не ссы, Саня, – сказал отец Н., – не ссы». И перерезал мне глотку.



Тоска по родному заводу.