Проснулся посреди ночи дурак дураком.
Пришло, мне кажется, время для "дурацкой поэзии" Саши Сафонова.

Там, за гречневою кашей,
Там, где суп и банка шпрот,
Целый день стоит на страже
Грустный крошка-идиот.

Ему холодно и пусто,
Пахнет сыр через пакет,
Спят котлеты, спит капуста.
И на свете счастья нет.

*********************

Движенье звёзд искусственно прервав,
Ногою топнул на дворовую собаку.
Ползёт товарный поезд как удав,
Стучит колёсами: “купи-стакан,-макака!”
“купи-стакан,-макака!”


В заплаканные лужи не гляжусь:
Я в них не отражаюсь. Чья-то срака
В чужом окне мелькнула. Ну и пусть.
Всё хорошо. И дразнят зодиаки:
“купи-стакан-макаке!”
“купи-стакан-макаке!”

**************************

Хоть и не стихотворение, но всё равно - -
Как на духу. Явился вновь к пятнадцати на почту. Говорю в окошко: хочу быть вашим почтальоном, потому что это самая красивая профессия на свете, к тому же я работал около трех лет – чуть меньше, чем три года – почтальоном. Я такого, говорю, повидал в начале девяностых, когда я письма приносил – ой-ёй! Такие красивые плакали! Мне было так хорошо доставлять письма вот эти, телеграммы и посылки! Примите!..

Но ведь я и правда очень люблю почтальонское дело. А один даже пакистанец, знаете, ребята, с сугубо засаленными волосами, догадываетесь, что это такое, ну вот когда увлечение жиром наступило в девяностые годы? Вот да, вот так и раньше было, даже в 1997-ом году, чтобы волосы вот так зачёсывать назад со всевозможно наиболее более из жира жирным жиром, чтобы жир на башке был жирным жиром и с сальным салом и салом и жиром и вообще салом-жиром…

И вот такой пакистанец, в шукшинском нашем этом халате, когда он сказал: «Народ к разврату готов!...»,жирный пакистанец, схватив меня за шкирку, с жиром не просто на губе, с жиром-жирным-жира-много-жира-прежира на башке, зачесанной волосками назад, меня вдруг схватил своей цепкой лапкой и заорал на всю гостиницу, на весь этаж гостиницы, на все холлы: «я поймал вора, который ворует мои пижамы!!!»