Читаю стихи, присланные на Григорьевскую Премию. Маргарита Тёмкина. Тень садовая держит меня на ручках. Теперь запросто отвечаю, что я поэт политический, пост-советский, эмигрантский, русско-еврейский, феминистский, испытавший влияния футуризма, афро-американской поэзии и Нью-Йоркской конкретной школы 60-х. Вадим Месяц. Заначку восхитительных окурков с собою космонавт берёт в полет. Судьба - перемещенье мерзких рож. В подлунном мире всё решают кадры. Любовь Колесник. Набила на плече Цветаеву: Елабуга-41. В моё время гречка не пела, а дорожала. Классно все пишут. А судить кто лучше пишет, а кто хуже.... Ох... Здесь нужно практиковать нечто вроде феноменологической редукции (как старик Гуссерль учил). Нужно вынести на хрен за скобки все мои нравится-не нравится и дальше уже смотреть куда чистое сознание вывезет. Хотя, с другой стороны, какое уж у меня чистое сознание? Все ноэтико-ноэматические структуры раком встали. Так что, сдаётся мне, без некоторого психологизьма, всё же, не обойтись.

Это я с телохранителями. Будете меня обижать, пошлю их вам морду набить.