Балалаечник уснул обнимая балалайку,
одолели его детки, безмозговые щурятки –
всё им надо телевизор, всё про волка да про зайку,
всё им надо из-под Вятки куцей стайкой в Кремль горючий.
Сквозь прозрачный череп птичий виден город осьмизначный,
видно дуроньку-царевну, нездоровую ушами,
а посланник из Багдада в белый-белый френч одетый
на телеге в лес поехал, не cказал, когда вернётся.
Отпусти меня, черешня, в эту темень-заграницу,
покататься на лошадке, поваляться под забором,
то козявкой-шелкопрядом побираться по листочкам,
то волчарою-петлюрой глупых баб пугать ночами.
Где из тучки-самотечки вылетают краснопёрки,
где халдейки-поселянки ходят сами без уздечек,
где не то чтоб дед и баба, или парень, или девка –
пугало на огороде ночь не спит, неровно дышит.
(Арсений Ровинский)