Погулял я с собакой Гелей, которая по-прежнему сохраняет лояльность и машет хвостом. Во дворе осталось лишь два маленьких островка снега. Стал понемногу убирать мусор и вырезать сухие ветки. Вот только этим бы и занимался, но тут ещё канитель с бумагами: документы - бумаги - документы - бумаги. Как писал поэт Лермонтов: "Здесь правит не тот, у кого есть бумага, а шик мама Зузу бабулие, а тот у кого длинней джага-джага".

ЧТО БЫЛО В МОЁМ ЖУРНАЛЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ ТОМУ НАЗАД. Для иерусалимского журнала «Двоеточие» я написал статейку про стихи Василия Бетаки. Немного пафосно, конечно, но уж тема такая – животные в поэзии!

ЖИВОТНЫЕ В СТИХАХ ВАСИЛИЯ БЕТАКИ

Читая стихи Василия Бетаки, с радостным изумлением видишь как плотно населены они разными зверями. Зайцы, совы, чайки, лисы, коты, собаки, кони… Я насчитал три десятка разных существ и сбился со счёта. Животные не выполняют здесь свою привычную для поэзии басенно-аллегорическую роль и не выступают в качестве простого объекта умиления. Речь идёт о глубоких зоософских, зоогогических и биоэтических прозрениях автора. В своём программном стихотворении Василий Бетаки пишет: «Вот вам черта 21 века: зверь не шарахается человека!». И дальше идёт описание лондонских лис, нью-йоркских енотов, подпарижских кенгуру и указание что кому человек должен принести: буйволам в лесу Рамбуйе – яблоки, нутриям – морковку, уткам – багет, цапле – червей. В своих мемуарах «Снова Казанова» Василий Бетаки рассказывает, что когда в 1973 году он эмигрировал на Запад, то самым сильным впечатлением для него на Западе были добрые собаки, к которым можно подойти и погладить. Одного этого стихотворения о зверях, переставших шарахаться человека, достаточно, чтобы понять, что автором его является человек, верящий в нравственный прогресс; вполне способный вслед за Владимиром Соловьёвым сказать, что «мера добра в человечестве возрастает». Наверное, можно, всё же, наверное, можно писать стихи после Освенцима и философствовать после ваучерной приватизации…
Так писать о животных, как это делал Василий Бетаки, мог только очень добрый человек. Как часто обычная злоба и чёрствость сердца маскируются не только картезианскими и механистическими рассуждениями о животных, как о сугубо физиологических сущностях, но и псевдо-христианскими рассуждениями о том, что, мол, животных нужно миловать, а не любить, ибо лишены они Образа Божия. Однако странно бояться полюбить кого-то больше, чем предписано. И любовь безошибочно показывает, что боль в глазах собаки ничуть не меньше боли в глазах ребёнка.