Постыдно наслаждаюсь гриппом. Просто валяюсь и смотрю разные фильмы. Иван Иванович Пузырьков прислал мне и ещё одному беспечному путешественнику Арсению открыточку - карту, показывающую рост автомобильной проницаемости тюменских окрестностей. Я сейчас выхожу через дверь в голове (как учил Уильям Блейк) и несёт меня к северу от этих мест, туда, на Ямал. I’m calling sex North. It’s a way to pass Time forward.

ЧТО БЫЛО В МОЁМ ЖУРНАЛЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ ТОМУ НАЗАД. «Когда сапожник, мальчишка — Филиппок, сидя под террасой, рассказывал свою единственную сказку о семи-винтовом зеркальце, он рассказывал её необыкновенно просто и наивно, и вся непечатность сказки только и заключалась в непечатности слов и выражений. Как-то в зоологический сад привезли диких. Финогеновы пошли смотреть диких. Диким Финогеновы очень понравились, и дикие стали показывать им свои украшения и какие-то подозрительные кабаньи хвосты, которыми увешаны были их руки, а потом подняли свои кокосовые пояса и название при этом сказали и так серьезно, так наивно, что никому стыдно не стало и никто не хихикнул, — так и Филиппок свою сказку рассказывал. И когда кузнец Иван Данилов ночью за воротами принимался за свою пчелу, он рассказывал ее, словно молотом выковывая слова, крепко, мертвец зашевелится. А когда рассказывал свои анекдоты о. Иосиф, все выходило с медком, да с патокой, да с маслицем, и в конце концов тошно становилось».