Поэзия со всех сторон. Вчера вечером читал я стихи Бахыта Кенжеева. Читал "Дом на говне" Зданевича про двух Пушкиных: фаллического весёлого бл-Пушкина и уставшего и сломленного пл-Пушкина. Утром Юля Пивоваровпа читала по телефону новые стихи (я думал, что это обращение к неким сущностям, а это оказалось про людей). Сергей Круглов сегодня написал: "Или ещё так: настал момент - и марево мира прорвалось, и стала видна сияющая его основа. Стало видно царственную золотую и изумрудную черепаху-поэзию, на которой стоит мир, и смотрит она на нас ласково и твёрдо, мудрыми вековечными очами, и улыбается сквозь морщины: Духа не угашайте, веры не теряйте, держитесь! всё будет хорошо. Легко никогда не было и не будет, а хорошо - будет".

ЧТО БЫЛО В МОЁМ ЖУРНАЛЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ ТОМУ НАЗАД. ГРУСТНАЯ ПЕСНЯ, КОТОРУЮ КАРЛИКИ-СЫБЫРЫ ПЕЛИ ДОЦЕНТУ ТРОЕКУРОВУ.
Пристает носатая лодка с носом к тревожному берегу.
Поднимают женщины
Многочисленные чуманы с круглыми горлышками,
Поднимают девицы
Многочисленные чуманы с корневыми обручами
И идут по веселой дорожке собирания ягод.
Говорит старуха Быба:
- Любезные женщины посёлка,
Если нападёт на вас какой-либо ужасный зверь,
То полагайтесь на меня, как на крепкое дерево,
Которое никогда не сломится.
Находят жадные женщины много-много морошки,
Крупной, как наконечник стрелы.
Женщины с искусными руками
Дно посуды своей едва покрыли,
Как выскочил на них священный зверь
С диким ревом, готовый пожрать мир.
Визжат глупые женщины от страха,
Бегут к лодке
И отъезжают на ней
На средину реки со срединою.
Не убежала от зверя
Лишь одна старуха Быба.
Накидывает она на голову зверя
Большой берестяной чуман.
Тот теперь хоть и ударяет
Своими могучими лапами,
Так только по бересте,
Тем временем Быба выхватила
Свой старушечий нож,
Изукрашенный изображениями неизображаемого,
И пронзила им печень могучего зверя.
Закружилось в голове у него,
Затуманилось, как будто от пьянящих мухоморов,
И рухнул он всей тяжестью на землю.
Быба же, славная, осталась невредима,
И лишь чуть-чуть поцарапаны у ней щеки.
Осматривается вокруг себя:
Ссыкливых женщин не видно.
Спускается к лодочной пристани с лодками
И видит, что они уж далеко, на средине реки.
Кай-яй-ю-их!