На фото Мирослав Маратович просто так. Сегодня настоящий летний день. Словно июль на дворе. Наверное, один из последних в этом году вот таких денёчков. С утра Юля Пивоварова прислала мне пьесы, которые они написали с Александром Черешневым ("Кто убил Карабаса? Или Буратино, пожилые годы" и "Засуха"). Ужо почитаю! Хотя, человек я совсем далёкий от театра. Потом была на меня атака жуликов. Причём сегодняшние жулики были какие-то особенно злобные. Словно их не просто деньги интересовали, а хотели они, например, оторвать куски от моего тела или забрать мою жизнь. Забавнее всего, что мне наплевать и на свои деньги и на свою жизнь. Им лучше было бы поискать какого-то чувака, которому всё это очень дорого, чтобы испытать садистское наслаждение.

ЧТО БЫЛО В МОЁМ ЖУРНАЛЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ ТОМУ НАЗАД.
СОЧИНЕНИЕ СТАРИЧКА-ПОРНОГРАФА. Таня Скарынкина слушает лекцию "Маяковский и мода". И по этому поводу приводит моё стихотворение про Маяковского и Ахматову. Стихотворение прекрасно своим незамутнённыи идиотизмом. Приведу и я у себя этот замечательный стихотворений.

Три дня Маяковский ел пластинчатые грибы,
Глотал киноварь и женьшэнь с коноплёй.
Пил собственную слюну.
В среду вышел из дому, огляделся по сторонам:
"Вполне хорошо и, главное, не банально!"
Шёл по улице в жёлтой кофте, а в спину шипели:
"Шут гороховый! Фигляр цирковой!"
Ждал Ахматову в саду, задыхаясь от желанья.
Расставленные вокруг цветочные горшки
Воспринимались как метафоры коитуса.
Явилась. Лицо - серебряное блюдо.
Стан гибкий, что твоя ива.
Пальцы нежны, как веточки укропа.
Распахнуты складки халата - видна оголённая грудь.
Маяковский приподнял ей юбку
И стал любоваться крохотными ножками в атласных туфельках.
Маяковский приоткрыл свой баклажан
И Ахматова легонько коснулась его нежными пальчиками.
На нём тяжёлое серебряное кольцо,
Что придаёт ему ещё большую солидность:
Пенис длиною в 12 шведских спичек.
"Мы вместе пересечём Нефритовое небо
И будем собирать розовые плоды в саду бессмертия.
Ты узнаешь мои 8 сочленений, а я твои 9 дворцов".
Левой рукой гладит её тело от шеи до половых органов.
Левой, левой, левой.
Кладёт руку на врата жизни и открывает золотой вход.
Извлекает расшитый шёлковый мешочек, развязывает его,
Раскладывает у края газона
Серебряный зажим, колпачок Вечного Желания,
Серное Кольцо Похоти, пирамидки "фимиама страсти"
И татарский любовный колокольчик.
Они устремились друг к другу
С неистовством бьющихся на ветру бумажных змеев.
Проник нефритовый перст в нефритовую пещеру.
Взметнулись высоко чулки из шёлка,
Вмиг над плечами Маяковского взошли два серпика Луны.
Упали золотые шпильки и изголовье тёмной тучей волосы обволокли.
Колышится волнами нежная грудь.
Три пирамидки "фимиама страсти"
Он положил Ахматовой
Чуть выше пупка
И среди глянцевитых волос шёлкового веера.
Затем он поджёт фимиам кончиком ароматной палочки.
Маяковский жалом напирает на драгоценную башню,
Пилит нефритовые фибры.
Инь и ян заключили союз
В чудесных глубинах тыквы-горлянки.
Из уст волшебной черепахи извергнулся вдруг поток.
Капли желанной росы устремились
К самому сердцу пиона.
Маяковский меланхолично застегнул ширинку.
Ушёл, сказав: "Au revoir"!