Дыбр
Февраль. Положим, достать чернил я могу. И поплакать - от сырости все вокруг заржавеет. Но вот писать, даже навзрыд...
Ненавижу. В году есть три отвратительных месяца: февраль, март и май. (Разумеется, к людям, рожденным в эти месяцы, это не относится. Всё, отмежевалась, поехали дальше.) В эти три месяца, в передышкой в апреле, хочется всего чего угодно: вешаться, топиться, бросаться, резаться, травиться...а вот кушать почему-то совершенно не хочется. А, ну да - умирать с голоду. Ещё хочется, как ремарковскуму узнику концлагеря, свести к минимуму все жизненные движения, экономя на всем - воспоминаниях, эмоциональных всплесках... Это все отныне табуировано - о какой амбиваленстности чувств вы говорите? - и будет забываться, забываться, до тех пор, пока я не начну, как в прошлом июне, жаловаться: "Я все забыла... я ничего не помню... я даже не могу вспомнить название улицы в том городе... я не помню себя в три года... я не помню того... этого... не помню...". Раньше я думала, что это связано с полярной ночью. Теперь начинаю понимать, что - нет, это меня настигает личная трамонтана...
Не помнить - это в самом деле ужасно. Мучительное самоощущение калеки. Если не знаешь, что было, то вряд ли поймешь, что будет,а спокойного сердца мне даром не надо - разве что чужого.
Каждую весну повторяется одно и то же. Постепенно, как в кэрроловском лесу, забываются названия вещей - идешь и не помнишь не то чтобы забавной истории о том, что видишь, но даже того, как это именуется у порядочных людей. И травит мысль: "А вдруг теперь  - насовсем? А вдруг так и останется?". Я движусь той же силой, что отталкивает магнит с противоположным знаком. А если я забуду всех тех - то и двигать будет нечему...
А каждое лето начинается с выкрика: "Ура! Я начинаю вспоминать синонимы!".  Вот это уже означает - прошли февраль, март и май.

Пока держусь. Одно лишнее движение - и сорвусь, наверное...