Близко.
Цитировать, цитировать... Из предисловия автора:

        "Перс"* - это такой сторонний, но просвещенный  наблюдатель, одновременно инсайдер и аутсайдер, знающий данную среду не хуже её создателя и преобразователя, однако размышляющий о ней понятиями иной среды. Он далек от того, чтобы огульно критиковать или безоговорочно принимать все видимое, не находится в пограничной ситуации, требующей определенной принадлежности, он просто живет в каком-то месте, к которому, видимо, больше тяготеет, и при этом наблюдает чем может повлиять одна человеческая среда на развитие самосознания в другой.

        "Персиянство" - это, в принципе, естественое свойство билингвизма, проявляющееся при попытке выработки идентичности (Прим. Teavera - зд.  национальной). В Болгарии, где прошли первые двенадцать лет моей жизни я вместе с другими ребятами скандировал речевку: "Нет ничего лучше, как быть болгарином!" (свободное переложение строк И. Вазова), хотя мама дома не раз советовала мне это хорошенько обдумать. отец пичкал меня рассказами о болгарском прошлом, тогда как дедушка, будучи венгром, старался воспитать из меня католика, хотя сам вступил в этот "орден" только в 1942 году. Когда мы переселились в Венгрию и я уже научился венгарской грамоте, вдруг до меня дошло, что история, которую преподавали в болгарской школе, как-то не совпадает с тем, чему учат здесь, словно границы двух стран разделяло не 500 км, а по крайней мере световой год. и там, и тут меня спрашивали: кем ты себя чувствуешь, болгарином или венгром, а я, не желая никого обидеть, обычно говорил - наполовину тем, наполовину тем. Если же расспросы продолжались, я отвечал, что все завились от того, кто забьет первый гол в матче между болгарами и венграми.

        Полную абсурдность ситуации я осознал только в тринадцатилетнем возрасте, когда выяснилось, что мои предки в каком-то колене были вовсе не католиками, а новообращенными, причем не венграми, а венгерскими евреями. Обнаружив эту "третью ипостась", я облегченно вздохнул: наконец-то не надо больше ломать голову, венгр я или болгарин, лучше подождать, какие сюрпризы может ещё преподнести генеологическое древо. С тех пор и фамилию свою я воспринимаю не иначе, как большую иронию судьбы, ведь в переводе Крастев означает "крестовый". Итак, Израиль - прародина, Болгария - промежуточная родина, Венгрия - новая родина. Поистине великолепные возможности для сотворения грандиозного семейного мифа таятся в таком маршруте, к которому позднее прибавились новые этапы - Москва и Вильнюс, Прага и Дубровник, Любляна и Варшава, Минск и Белград, Тирана и Кишенев, Стамбул, Киев и Скопье. Все это частички моей родины, где я что-то или кого-то оставил и куда я в любой момент могу и хотел бы вернуться, чтобы возобновить диалог. Ведь каждое из этих мест дополняет и объясняет друг друга, даже если отдельные истории подчас оказываются "несовместимыми".


*"Перс" и "персиянство" в данном случае - отсылка к "Персидским письмам" Шарля Луи Монтескье.

Очень близко. Читаешь будто про себя - вероятно, это и есть признак хорошего писателя. Кстати, получается, что поступать n-лет назад я приехала именно таким "персом", да и ранее была таковым, выросши в безумном семействе, маленькой "диаспоре из диаспор", где нас сестрой пытались одновременно привлечь к традициям всех этносов, кровь которых течет наших жилах.