Спокойствие!
Все в порядке, все нормально!
Наконец-то, все завершено, обмеряно и взвешено, и я знаю с кем буду жить в следующем году. Три двадцатилетние девчонки, все три - рыжие, среди них я буду смотреться, как в итальянской пословице - "черный таракан в чашке молока". Наша комната заранее переименована в "притон рыжих и черных тараканов". Нда, везет мне, как оказалось, на рыжих...
"Когда мы вывели его на свет, то я впервые увидел, что он был рыжим. Рыжий!какое счастье!" (с) Виктор Ерофеев, "Жизнь с идиотом"

Впрочем, я придуриваюсь - все трое мне прекрасно знакомы, и, я полагаю, это лучшие из возможных соседей на сегодняшний день: мой ангел-хранитель NR, нынешняя соседка Маша (ака new_neko@lj) и тихая девочка из одной со мною группы по французскому. "В тихом омуте черти водятся", но зачем без нужды лезть в тихий омут?

Приходила Kessy, растравила мою душу фотографиями Кольского - а сколько я обещала себе, что не буду о нем думать, даже в шутку? Но - нет. Отец в ответ на слова "я ностальгирую" простуженно сказал в телефонную трубку: "Ну, это хорошо, значит, в тебе все-таки появилось что-то человеческое".
Что ж, может, и так.

"Красоту родного края" я поняла в последний день перед отъездом в Москву, когда взяла велосипед и весь день каталась по окрестностям, по обочинам скоростных трасс, по свалкам и бездорожью. Вернее, поняла, что "это" все же может быть красиво, и могу по этому начать скучать - по холоду, ветру, рыжей торфяной почве, заросшей черникой или голой, и хлипким деревьям. Шумная природа средней полосы - совсем другая, нельзя даже сравнивать, настолько они различны. Все равно, что сравнивать шариковую ручку и красный кирпич - бессмысленно.

А когда я, возвращаясь домой, приблизилась к подьезду, на перилах которого сидели дворовые парни - бритые, в кожаных куртках, - то один из них отломил камень со стены (все внешние стены домов традиционно покрывали кусочками шпата - "для красоты", они и впрямь симпатично блестели на солнце в хорошую погоду) и лениво, будто нехотя, бросил в меня. Камень попал по руке, острый край распорол кожу. Шрам остался по сей день. Так меня проводил родной город.