Да простят мне такое мнение...
... но предрассветное московское небо похоже на заживающий синяк: темно-синее на горизонте, затем - буро и бордово-красное,желтое, бирюзово-зеленое, и, наконец, почти в зените приобретает свой естественный для этого времени суток цвет.

Эх, френды дорогие, как жаль, что никто из вас не шел рядом со мной это тихой и чуть влажной летней ночью. Видно, такие ночи все выходяшие из дома наслаждаются детской свободой...
Побоявшись мамолетнего рэкета (который, скорее всего, сладко спал), пошла домой - благо бы по шпалам, но нет - по бетонным плитам и рельсам 26-ого трамвая. Мелко хулиганила и безобразничала: не глядя обрывала листья и шаркала по асфальту подошвами теннисок. На притихшем Ленинском проспекте двое ребят моего возраста развлекались детской забавой: поджигали скопившийся у обочины тополиный пух.
Где-то в темноте над дворцом Меньшикова (в Черемушках) пел соловей, и teavera, стоя на рельсах и по-наполеоновски сложив мешающие руки, третий раз в жизни внимала ему.
Но такая идиллия не могла продолжаться долго. Нарушили её, естественно, московские милиционеры на темно-синей "четверке". Вероятно, выбирая цвет, они руководствовались желанием быть незаметными в сумерках, однако допустили оплошность и включили фары. Прямо в лицо.
Послышался щелчок. Дверь машины (это было плохо, но видно против света) приоткрылась. Возникла человекообразная фигура. Брезгливо отрекомендовалась и вопросила:
- Московская милиция. А что, интересно знать, вы здесь ночью делаете? (sic!)
- Слушаю соловья. - честно ответила подсудимая (а именно ею я чувствовала себя в тот момент) и махнула рукой, призывая меньшиковский дворец в свидетели.
Фигура немного утратила грозные очертания и и переспросила:
- Кого?
- Соловья. Вам за шумом мотора на слышно.
- Да? - ещё раз несколько ошеломленно спросила фигура и пригнулась в машину. - Выключи-ка.

И в этот момент соловей выдал свою лучшую трель...

Милиционеры довезли меня до дома - впрочем, недалеко, всего три трамвайные остановки.
Поблагодарив, вылезла из машины и тут же наткнулась на белеющую в темноте рубашку однокурсника Алика.
- Люди спят, а ты ночью ходишь...
- Я соловья слушала. Люди спят, а ты пиво носишь.
- Здорово. Ну, каждому - свое! - не без самодовольства ответил он и удалился, ритмично и довольно мелодично позвякивая бутылками. Я ещё немного постояла на месте, прошлась по бордюру, и, подождав, пока он скроется из виду, двинулась домой.