О чём поют живые люди.

В какой-то момент своей жизни в образе человека, я обратил внимание на то, что совершенно не слышу того, о чём поётся в песнях. То есть просто не воспринимаю текст, когда слышу песни, и вокал для моих ушей — еще один «инструментальный» инструмент. И чтобы смысл-таки понять, мне нужно специально прислушиваться. Но и это не всегда помогает. Действительно, я нередко просто не понимаю, что за слова произносят певцы своими ртами, причём ни по-русски, ни по-английски. И дело вовсе не в том, что я слов каких-то не знаю, а в том, что либо они их невнятно произносят, либо у меня дефект в слуховом аппарате. Именно поэтому, когда только появилась возможность пользоваться халявными принтерами (типа у мамы на работе, например) еще во второй половине чьих-то лихих 90-х, я начал распечатывать тексты на бумаге целыми альбомами, и когда надо было слушал песни, почитывая.

С возрастом интерес к песням падал, и я больше концентрировался на инструментальной музыке, пока в середине прошлого года не настал момент пресыщения, когда меня снова не потянуло на вокал. Поворот случился после того, как я немного посидел на Билли Холидэй. Она, конечно, волшебная, слов нет. И на сегодняшний день инструментальной музыки в моём плэйлисте почти не осталось — одни песни. Ну и почитывать стал тексты снова. За годы увлечения непесенными жанрами вкусы поменялись, и про личинок с червячками слушать уже неинтересно. А интересно вот что:

Год или два назад я полюбил замечательный альбом группы Mint Condition 1996-го года «Definition of a band» (вот неплохая песня с него). Напоролся на него случайно — брат, как я понимаю, хотел послушать всю дискографию Криса Дэйва, и поэтому попросил меня найти этот альбом на вате, так как на рутрэкере его тогда не было. (Теперь есть.) Так вот там и так понятно, что песни все про любовь и сопутствующие издержки, но почему-то месяца полтора назад мне в голову пришла мыслю узнать какими словами и фразами певцы передают сюжет. И вот что я прочёл в первом куплете песни «Gettin’ it on»:

Oh, I like it, when I'm deep inside of you
You sigh 'cause you feel the same way
Too excited, when I touch you there
Let the love take control
Of mind, body and soul, yeah

Для тех, кому тяжело понимать английское слово привожу свой подстрочный перевод:

Оу, мне нравится, когда я глубоко внутри тебя
Ты вздыхаешь (ахаешь), потому что чувствуешь себя так же (тебе это тоже нравится)
Так возбуждаешься, когда я трогаю тебя там
Так что пусть любовь возьмёт контроль
Над разумом, телом и душой, е

Я аж остолбенел, как прочёл. Песня-то и по музыке хорошая, да и текстом мне, честно сказать, весьма по душе. А остолбенел я потому, что реально ведь по-русски нельзя о таких вещах петь также искусно, как по-негритянски. У нас ведь либо какая-нибудь сраная красная плесень получится в худшем случае, либо в лучшем Сектор Газа (кстати ранее очень уважаемый мною коллектив, за то, что они реально знали, что в ковбелле — сила!). Наверное, это оттого, что не было в русскоязычной среде диких чернокожих, у которых всё замешано на ритуале плодородия, и которые могли бы осквернить слово русское такой похабщиной (но, судя по тому, что говорят, можно предположить, что скоро таджики всё исправят)). В общем, хочу сказать, что не помню какой-нибудь красивой русской песни, чтоб там о близости полов нормальным текстом пелось. Ничего благороднее «Танцев после порева» на ум не приходит.

Не могу отказать себе в удовольствии рассказать о том, что я уже знаю об эстонских песнях. Их знаю я штук десять, но по тексту помню три. Первая, конечно же, это гимн. Он, как и наверное большинство гимнов, о том, как «лучше страны не найти». Вторая песня называется «Haned Kadunud», что переводится, как «потерянные гуси», и песня о том, как все пашут: кто на полях, кто по дому, кто еще где-то, а у меня, мол, работа простая — я пасу гусей... и в итоге главный герой этих гусей теряет, ищет, находит. Песня относится чуть ли не к дохристианской эпохе, ко временам так называемых runolaul — руно-песен — отличительной особенностью которых является то, что каждая строчка повторяется дважды (вот, например). Она у меня есть на диске (а диск — на полочке) замечательного эстонского композитора Вельо Тормиса. О третьей песне и её тексте я недавно услышал от заместителя посла Великобритании в Эстонии. Парень этот до Эстонии несколько лет проработал в Москве, пожил с русской девушкой и, без преувеличений, в совершенстве овладел русским языком, даже практически избавился от акцента. Русским матом он иногда пользуется, и у меня ни разу не было ощущения, будто он делал это не к месту. Так вот рассказывает он мне, что по телевизору, тут в Таллине, он увидел-услышал популярную эстонскую песню «Мul on jumala pohhui», что переводится на русский язык, как «Господи Боже, как же ж мне pohhui». К слову скажем, молодые эстонцы не реже молодых русских ребят пользуются русским матом, но, естественно и к сожалению, не понимая ни его сути, ни места применения. Удивительно, что и на эстонском телевидении работают такие же молодые духом люди, что пускают такое в эфир на всю страну.

Это был разрозненный пост о том, об чём поют живые. А о чём поют мертвецы вам чётко расскажет Сектор.