**
Тёмная фигура застыла полуночным сиянием в огне. Он бесконечно осыпается пеплом к своим ногам и пламя лижет его руки и пальцы и даже плечи, подчас охватывая нежной тонкой плетью абрис его лица, но почему-то кажется, что так стоит вечно -- в огне, но не тронутый им, пеплом -- но не сломленный. Белым пеплом ложится у ног покрывало огня и ткёт тонкие узоры о том, кто так странно застыл среди пламени. Вечно пылающий, словно подобный дереву вихрь, вырывается из земли -- и неведомо, кто вступил в это плетение первым -- странная тёмная фигура -- или яркая вспышка пламени, и неведомо -- огонь ли горит, вытекая словно огненная река из тьмы того, кто в нём -- или тот, кто в нём ещё жив и дышит -- лишь потому, что горит огонь. Из пепла одного -- будет ли пылать костёр? И чьи кости вынесут чистое и всесжигающее пламя, правдивое в своей беспощадности? Плоть не стекает вязкой мягкой массой, не сыплется на землю обугленными осколками снарядов. Тьма застыла. Тьма молчит и слушает. А огонь -- говорит, треплется, треплет -- треплет с ветром и неиствует, иногда затихает -- и мягко-ясно пробирается вокруг-вдоль таящейся в его сердцевине тьмы, не понимая её, спрашивая, требуя, шепча -- тихо ли, громко ли -- ясно ли, яростно ли. Кто ты? Кто ты -- тьма или сердце, источник или пресечение, право или ложь? Но тьма молчит -- и сыплет пепел на ладони огня, ответом.