**
Некогда небыль ложилась тихой пылью на крылья света, несущим ветер по миру.

Некогда небыль -- и было много не.

Некогда.

Тополь под ветром ласково делится мягкими белыми пушинками с чужими ладонями -- это тепло, что ветер несёт вдаль тем, кому его не хватает -- мягким прикосновением, ветренной лаской. Это тепло, а люди не понимают -- и злятся, сплёвывают на ветер, чихают, как от пыли -- и отметают данное кем-то живым тепло. Мешает. Подлинно ли не нужно никому? Я ловлю пушинки ладонями -- а они не даются мне. Только убегают, ветра ладонь сильна -- взмахнёшь неаккуратно, пытаясь поймать -- улетит, кружась. И можно только затаив дыхание, тихо подставить ладонь и следить -- как на неё падает белая пушинка. Невесомая -- данная кем-то -- кому-то. Мне ли? Мне -- если поймаю. Они вызывают улыбку у меня -- даже когда не ложатся на ладони -- и, значит, мне -- тоже. Пушинка -- такая штука -- лёгкая, маленькая -- но непойманная, не поймаешь -- так непросто. Ложится на пальцы мягким прикосновением -- сама, если замрёшь. Улыбнёшься -- и легонько подуешь, не смея смять, нарушить, отобрать -- у кого-то ещё солнечное прикосновение. Или пыльное? Каждому -- своё. Ветер несёт белый пух вдаль, сметая по пути пыльцу и пыль и тысячу запахов -- касается всего -- он же ветер, и потому -- не умрёт никогда.

Я сожгу сказку о мёртвом ветре -- это ложь, которой несколько лет.
Только прежде -- нужно её найти, она где-то спряталась -- здесь.

Спряталась, как капли дождя в коконе весенних листьев -- но я сожгу её.

Некогда -- была зима.