| |||
![]()
|
![]() ![]() |
![]()
Re: Триггеры > В памятстве, только многие творцы не понимают, что натворили глубже, чем замысливали. Некоторые так и говорят, что они лишь медиумы, через которых творит нечто. Дух, бог, сила - как ни назови. Это их самовосприятие. Конечно же бессознательное. Сам упомянул сказки и архетипы. Да, я с этим согласен, образы бессознательного всегда в искусстве проявляются, нужно будет еще изучить вопросы касательно эпистемологического пространства и интенциональных форм, качества восприятия. Я понял откуда ты взял про детерминанту языка, это из постструктурализма, в их концепии, все базисные структуры мировосприятия закреплены в языке, и вообще все есть текст, но я с этим не могу полностью согласиться, и что человек рождается в определенной языковой среде и сквозь язык впитывает всю систему представлений окружающего общества, что тоже не всегда верно. Однако система языка является частично бессознательной и в ином - вероятно более простом - смысле. Как показала вся современная лингвистика - от де Соссюра и Ельмслева до сторонников Хомского и его заклятых врагов - помимо грамматических правил, которые мы изучаем по школьным учебникам, язык подразумевает множество законов и закономерностей, которым любой носитель языка строго следует, никогда их не изучая. Более того, часть этих правил чрезвычайно сложна, и до последнего времени никогда и ни кем не была сознательно сформулирована. Наконец, многие из них являются частными случаями общих правил более высокого уровня. Для успешного функционирования в пространстве культуры и социума, человек должен владеть этими правилами, но их изучение и использование происходят бессознательно. К этому стоит добавить, что многие из этих бессознательных структур языка в процессе использования проецируются на языковую картину мира и начинают восприниматься как часть физической реальности. Проблема поэтической метрики может рассматриваться в качестве частного случая предыдущей категории или в качестве отдельной категории sui generis, но, вероятно, более продуктивным будет ее понимание в качестве примера наложения на язык бессознательных закономерностей, связанных со вторичными системами знаковой организации. Подобное же явление часто характеризует нарративные законы и паттерны. В случае фольклора оно становится особенно наглядным. В этом смысле классическая работа Проппа может послужить чрезвычайно убедительным примеромХХ. Как известно, Пропп показал, что сотни русских сказок описываются относительно простой и неизменной последовательностью из 31 одной функции, подлежащих ясному формальному определению (например, «к герою обращаются с запретом»). В эмпирически данных сказках функции присутствуют в качестве своих конкретных реализаций (например, уходя родители запрещают Ивану заглядывать в сундук); не все функции должны присутствовать, однако присутствующие сохраняют неизменный порядок. Действующие лица также делятся на семь дискретных категорий. Удивительным образом, неграмотная народная сказительница - никогда не слышавшая о Проппе и едва ли способная понять его теории - с удивительной точностью соблюдает эти законы, не только пересказывая существующие сказки, но и импровизируя. Аналогичным образом, Ольрик сформулировал несколько законов фольклора, до сих пор считающиеся универсальнымиХХ1. Столь же жесткие закономерности часто обнаруживаются и при изучении современного городского фольклора, анекдотов, массовой культуры и других коррелятов массового сознания. Что же касается литературной критики, то Шкловский, Барт, Тодоров, Бремон и многие другие пытались продемонстрировать существование подобных закономерностей и в литературных текстах, однако их успехи оказались значительно менее впечатляющими. И все же, чтобы оценить значение проблемы, следует помнить, что она ни в коей мере не ограничена фольклором. Все наше восприятие реальности пропущено через фильтр нарративов - от повествований, которые человек рассказывает себе о себе самом, до коллективных «исторических» нарративов государств и наций, их становления и крушения, с помощью которых мы очерчиваем свое коллективное прошлое. Если же оказывается, что сама невидимая форма того или иного нарратива в его исторической определенности бессознательно культурно сконструирована, это означает, что и результирующая индивидуальная и историческая картина «реальности» является продуктом подобных бессознательных схем. Это очень страшная гипотеза... черт если ты прав... это просто кошмар... и что тогда делать? как забыть русский язык??? Добавить комментарий: |
|||
![]() |
![]() |