Воспоминания об Эстонии
Девичья фамилия моей матери - Кузик. Она наполовину эстонка, я эстонка на четверть. Моего деда звали Рудольф Ганцевич Кузик, прадеда - Ганц Адамович Кузик, прабабушку - Юлия Эдуардовна Кузик. Думаю, что изначально эта фамилия писалась через два "у" - Куузик, но прадед с прабабкой уже жили в Петрограде/Ленинграде, а не в Эстонии, и фамилия их в какой-то момент русифицировалась. Прадед, кстати, погиб во время блокады.

Мама неоднократно пыталась выучить эстонский язык, купила словари и разговорники, но 17 падежей ей так и не покорились. Мне тоже, хотя несколько слов я все же знаю - в основном благодаря вывескам на магазинах и новогодним открыткам. Ах, какой неописуемой красоты открытки я покупала в Таллинне в 80-х! Самыми причудливыми были картинки Маары Винт - это если брать именно малую, открыточную графику. А вообще один из моих любимейших художников - эстонец Эдуард Вийральт. В Сети я нашла одну из трех самых знаменитых его работ -
..."Ад". Есть еще "Кабачок" и "Пророк" - трилогия ужаса. Все три можно рассматривать часами. От всех трех можно сойти с ума.

Хотя все остальные его работы, что я видела в залах и запасниках Кадриорга, красивы и гармоничны. На них львы, тигры, смуглые женщины, африканские пейзажи. Вийральт умер в изгнании, как это часто бывает с гениями. И, насколько я знаю, лишь посмертно был признан на родине. В 1985 году мы с мужем купили в таллиннском букинистическом магазине альбом с репродукциями его гравюр, выложив приличную по тем временам сумму. При разводе муж взял этот альбом себе, и я до сих пор об этом жалею.

Тогда, в 1985-м, мы все лето провели в Эстонии, мотаясь между Таллинном и Тарту. Жили у людей, с которыми познакомились там же. Таллиннский художник по имени Март отдал нам ключи от комнаты в коммуналке в центре города, водил нас на какие-то закрытые кинофестивали и в те самые запасники Кадриорга. В Тарту мы обитали у эстонского шофера, имени которого не помню, а потом в общаге Университета. Времена были абсолютно нищие, но бурные и насыщенные. Мы аскали копейки на еду, а на оставшиеся ходили в музеи и покупали книги.

Еще мы совершенно мистическим образом попали в гости к поэтессе Бетти Альвер - "эстонской Ахматовой", как ее часто называют, переводчице "Евгения Онегина", феерически обаятельной и умной женщине. Тогда ей было 79 лет, и она никого из посторонних не принимала. Мы этого не знали, и потому нашли ее телефон в справочнике, позвонили и договорились о встрече. А когда пришли, она рассказала, что вообще-то давно отключила телефонный аппарат и пригласила нас просто потому что мы исхитрились ей дозвониться. Но, вроде бы, в итоге мы ей понравились.
Мы заходили к ней еще дважды и всякий раз засиживались допоздна. У меня хранятся сборники ее стихов с автографами, я с ней переписывалась еще несколько лет, фактически до самой ее смерти. Это было одно из самых удивительных и значимых для меня знакомств.

Сейчас о Бетти пишут в Эстонии книги, а в честь ее столетия была специально выпущена почтовая марка. И это очень правильно.

В 1989-91 годах я оказалась корреспондентом таллинской русскоязычной газеты "Мастерская", редактором которой была Марианна Альгина. Я совершенно не помню, как мы познакомились, но подшивка "Мастерской" у меня тоже хранится до сих пор. Газета была такой же, как и любая негосударственная молодежная газета тех лет: плохая полиграфия, острые публикации, много музыки и всяческих затей. Все искренне, весело, почти на голом энтузиазме. И никаких границ - писала я туда и о харьковском блюзовом фестивале, и о питерских, и о московских рок-делах. В июне 1990 года меня позвали в организованный этими ребятами "Лагерь мира" - и он мало чем отличался от хипповых стоянок на Гауе, разве что палатки и еда были казенные. И жить там было хорошо и интересно.

Еще я помню газету "ЗЗЗ" и публикации Николая Мейнерта, Пашу-Цеппелина и Леопольда, Воробейник и Пириту, книги Энна Ветемаа и Арво Валтона, эстонские дороги и хутора... А в январе этого года мы ездили большой журналистской компанией в Нарву на 10-летие группы AVENUE, и это была замечательная поездка.

Я все это к тому, что любой народ состоит из людей. Всяких. Мне как-то всегда везло на встречи и знакомства с хорошими людьми - неважно, какой национальности. И именно это мешает мне сейчас говорить что-то плохое об эстонцах. Для меня эстонцы - не однородная безликая масса, а реальные люди: мой дед, родившийся и всю жизнь проживший в Ленинграде; красавица Бетти, чей муж Хейти Талвик, тоже поэт, был в 1945-м арестован и сослан как враг народа и погиб в лагере; художник Март и его семья; Эдуард Вийральт и Леопольд Таллиннский; Марианна Альгина и Гриша Малышкин; Жека Рогов и тартусские абитуриенты 1985-го; все те, чьих имен я уже не помню, но вспоминаю о них все равно лишь с теплом и благодарностью.

Это же относится к латышам, литовцам, украинцам, белорусам, евреям, русским... Всем, с кем я встречалась в поездках или в своем родном городе, и с кем меня связывают хорошие и добрые отношения. Или воспоминания.

А вся та мразь, что творит и творила мерзости в любой части суши, национальности и лица не имеет. И пусть называет себя как угодно - их мерзость от этого не станет доблестью.

источник-kassandra-k@lj

читать полный текст со всеми комментариями