The Beast: Вернемся в будущее? (part I)
Кинотрилогия «Back to the future» исследована вдоль и поперек. Вспомним хотя бы масштабную работу, представленную в дневнике «Хаттовские флуды». Увы, многое из собранного там – буквальный пересказ бонусных титров «Забавные истории про BTF от студии Universal» с лицензионного диска.

А вот интервью создателей картины (с той же «лицензии») и фильм “BTF: Making The Trilogy”, похоже, никто толком не разбирал. Хотя там кладезь информации о том, как делалась трилогия, с какими проблемами столкнулись Земекис и Гейл, каково пришлось актерам.

Может, в «странах победившего копирайта» эти бонусы сто раз препарированы, и цитировать их – не «баян», а ультрабаян. Но не у нас.

Мне всегда было интересно, что и как происходит за кадром. Задача моих заметок о BTF – ни в коем случае не дублировать известное, а дополнять. Дать новый угол зрения. Ну, и кое-какие стереотипы подвинуть.

Сейчас буду долго «петь с чужого голоса», почти ничего не добавляя от себя, и радоваться. Ведь то, что рассказывают создатели трилогии - информативно, забавно, а временами просто трогательно.

Это ж прелесть какая, когда Бьюфорд “Бешеный Пес” Таннен стоит, весь в бутафорском навозе, и очень грустно говорит в камеру:

- Некоторые просто не понимают всей крутизны и гламурности Голливуда. Ребята, приезжайте к нам в Калифорнию. Становитесь актерами. И выполняте вот такие трюки! С вами был Том Уилсон. Всего хорошего!..

И мордой вниз из кадра – хлоп!

...

А теперь – по порядку.

С ЧЕГО ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ.

Идея первого фильма возникла у Боба Гейла (продюсер, автор сценария трилогии), когда тот разбирал старые бумаги и вдруг обнаружил, что его отец был «президентом класса» в школе. Гейл сказал Роберту Земекису (режиссер): «Вот бы попасть в прошлое и оказаться ровесником своих родителей – стали бы мы с ними друзьями, или нет?». Выбор даты, по словам Земекиса, «был чистой арифметикой» – парень из 80-х попадает в дни, когда его родители еще подростки. Значит, это 50-е. «К тому же, это начало эпохи тинейджеров, когда они получили право на собственную субкультуру. Это многое упрощало». Сценарий начали писать в сентябре 80-го года.

Первым увидел сценарий Стивен Спилберг (исполнительный продюсер трилогии). Но предыдущие их работы с Земекисом были не слишком удачны в прокате. Земекис опасался, что если и этот фильм провалится, то на режиссерской карьере можно ставить крест. Спилберг сказал: «Взможно, ты прав». Прошло три года, и Майкл Дуглас пригласил Земекиса снять “Romancing the Stone”. Фильм так прогремел, что сценарий BTF понадобился сразу всем-всем-всем. Но Земекис вернулся к человеку, оценившему идею по достоинству с самого начала. Так Спилберг стал исполнительным продюсером.

Майкл Джей Фокс (Марти МакФлай) узнал о проекте BTF, когда работал в фильме “Teen Wolf” – некие киношные люди присматривались к маленькому городку, где шли съемки: выбирали натуру. Услышав фамилию «Спилберг», Фокс сразу остро захотел в этот проект, но тогда ему никто ничего не предложил. А когда Фокс стал первой кандидатурой на главную роль в BTF, поезд ушел: парень был по уши занят в телесериале “Family Ties”.

Земекис несколько раз переносил начало съемок. Ему нужны были «правильные актеры». Криспин Гловер (Джордж МакФлай) и Ли Томпсон (Лорэйн) вжились в свои роли превосходно. А «правильного» Марти вместо Фокса не могли найти. На пробах побывало множество актеров, история сохранила имена двоих – Си Томаса Хауэлла и Эрика Стольца.

Кристофер Ллойд (Док Браун) был принят в проект буквально с порога. Он еще не успел и слова произнести, а Земекис уже понял, что это Док. Между прочим, Ллойд скопировал своего героя с дирижера Леопольда Стоковски – у Дока седая грива волос, и движется он так, будто дирижирует невидимым оркестром. Ассоциация с Эйнштейном возникла позже, и она если не вовсе ошибочна, то уж точно вторична. Боб Гейл, вспоминая работу Ллойда, об Эйнштейне не говорит ни слова.

Время шло, Марти МакФлая не было.

Си Томас Хауэлл на пробах очень похож на привычного нам Марти. Гейл: «Томми великолепно прошел пробы, но директор студии Universal настаивал на кандидатуре Эрика Стольца. Он сказал, Стольц отлично сыграет, а если что-то не заладится, нам дадут переснять фильм с самого начала. Директор, конечно, не думал, что такое случится… Да и мы были уверены, что до этого не дойдет!»

Стольц, по словам Земекиса, хорошо работал, но это было «не то». Земекис не видел в нем ни того типажа, ни «того типа юмора», который требовался. Судя по фотографиям Стольца в роли Марти, это нечто вообще другое – очень жесткий и не слишком обаятельный образ. «Боб & Боб» (так обычно зовут дуэт Земекиса и Гейла) недаром с самого начала ориентировались на Фокса.

Земекис остановил съемки и обратился к Фоксу, подозревая, что тот даже если захочет играть, не сможет этого физически. Но Фокс прочел сценарий и влюбился в него. «Не буду спать. Делайте что хотите, но я буду сниматься». Ему еще не исполнилось двадцати трех лет, и он очень хотел быть в кино.

Через неделю он уже торчал среди ночи, в жуткий холод, на автостоянке у торгового центра и «работал вместе с Крисом Ллойдом и ДеЛорианом».

История BTF началась.

СРАЗУ О ВАЖНОМ: УДАЛЕННЫЕ СЦЕНЫ.

В BTF-1 больше всего удаленных сцен. Сами по себе они хороши, но вырезали их, имхо, почти все правильно. Они сбивали интонацию – легкую и напрочь лишенную пафоса. Во всех этих сценах и текст серьезный, и актеры не комикуют.

Например, когда отец говорит Марти: «Понимаешь, я не боец. Совсем не боец». А Марти ему: «Па, но ведь это так просто – сказать «нет». Попробуй хоть раз. Н-Е-Т. Нет»… На Марти в этот момент больно смотреть.

Похожая по эмоциональной нагрузке сцена есть в BTF-2, когда у дверей «Рая Биффа» Марти сталкивается со своим старшим братом Дэйвом, превратившимся в «альтернативном 85-м» в алкоголика.

И в BTF-3, когда Бьюфорд Таннен стреляет в спину маршалу Стрикленду, последние слова маршала, обращенные к маленькому сыну: «Главное в жизни – дисциплина, сынок», не вызывают желания рассмеяться. Это сцену вырезали, сочтя ее «слишком жесткокой», но имхо, она слишком серьезна.

Есть сцены, вырезанные по соображениям «приличий». Когда в BTF-1 Док натягивает громоотвод, появляется полицейский. И в ответ на вопрос: «А разрешение у вас есть?», Док, со словами: «Да, где-то оно тут было» достает из бумажника купюру. Коп прячет ее в карман и благодушно говорит: «Надеюсь, Док, сегодня пожара не будет?» - «Не-ет!» – отвечает Док, широко улыбаясь.

Там же, Марти: «Меня беспокоит встреча с матерью. Не уверен, что смогу пройти через это».
Док: «Ну, от тебя не требуется за ней ухаживать. Просто немного вольности».
Марти: «Да ты представь – как я буду обжиматься с собственной матерью?! А вдруг у меня от этого крыша поедет, Док? А вдруг я вернусь в 85-й год педиком?! (gay)».
Док, не поняв термина: «А почему ты не должен быть счастлив?»
Марти глядит на Дока, тяжело вздыхает и говорит: да, пора ехать за мамой.

Одна вырезка породила казус. Когда Марти является своему отцу в образе «космического пришельца Дарта Вейдера», у «Вейдера» за поясом инопланетный бластер – фен для сушки волос. Откуда он взялся? Из удаленной сцены. Выглядит сцена так: в ДеЛориане оказался чемодан с личными вещами Дока из 85-го года. Док из 55-го рассматривает их и удивляется:
- Это что? Фен для сушки волос?! Разве в будущем полотенец нет? Ой, гляди, какие подштанники! (underpants) Они сделаны из хлопка! Я думал, в будущем мы станем носить одноразовое бумажное белье… А тут что еще такое… (достает журнал Playboy) У-у… Ну, это ваше будущее мне нравится все больше и больше…»

Проведя с папашей «воспитательную работу», Марти садится в машину к Доку и говорит: «Отлично. Хлороформ вырубил его в два счета. Надеюсь, я не перестарался!». Этим объясняется фраза Джорджа МакФлая, когда тот возникает в кадре в следующий раз: «Я проспал!»

ЗА КАДРОМ И В КАДРЕ - BTF-1.

Финального титра “To be continued” в ранней версии фильма нет, его приделали позже. Сцена с возвращением Дока на летающем ДеЛориане была снята, по разным версиям, «в порядке хохмы» или «просто так, без задних мыслей». Земекис в комментариях объясняет ее так: «Летающий автомобиль в конце первой серии был просто шуткой. Но эта шутка нам впоследствии очень пригодилась. Все решили, что мы задумали нечто грандиозное, вроде «Звездных войн», а я всего лишь старался вернуть вложенные в фильм деньги».

Серьезного задела на сиквел действительно не было. Была, скорее, неясная надежда – вдруг фильм хорошо продастся? «Если бы мы с самого начала планировали сиквел, ни за что не посадили бы в машину подружку Марти. Она создала нам столько проблем… В будущее отправились бы только Марти и Док, и мы бы сними делали все, что хотели», - говорят почти слово в слово «Боб & Боб».

Концепция машины времени менялась трижды. Сначала старый холодильник, потом нечто вроде танка, и наконец – автомобиль. Знаменитая фраза «мы побоялись, что дети станут запираться в холодильниках» звучит в одном из ранних интервью Земекиса. В фильме “BTF: Making the trilogy” ее уже нет. Можно догадаться, как так вышло: Земекис охотно шутит «навскидку», но когда у него есть время подумать – следит за речью и старается выглядить солидно. И байка про детей в холодильниках, и хохма «Ховерборды на самом деле существуют» сняты в рабочей обстановке: на Земекисе выцветшая футболка, сам он улыбается, вокруг какое-то шевеление и шум. Когда на Земекисе надет костюм, режиссер не склонен не только шутить, но и улыбаться.

Эскизы машины времени сначала делал художник, набивший руку на sci-fi-тематике, и все его ДеЛорианы выглядели слишком технологичными, чересчур зализанными. А ведь Док построил машину своими руками в гараже. Тогда пригласили художника-постановщика, делавшего раньше «Конана» («Мы запомнили его грубую, брутальную манеру» – Гейл). И ДеЛориан стал таким, каким мы его знаем.

Радиаторы на корме ДеЛориана появились не сразу. Сперва возникла идея: при переходе машина должна нагреваться, затем охлаждаться. Задумались над вопросами теплообмена. Тут вспомнили, что у машины внутри, вообще-то, ядерный реактор! Так появился радиатор. Его решили «уравновесить», и их стало два.

Спецэффектами занималась Industrial Light & Magic, но все, что попроще, ради удешевления проекта делали прямо на «сцене» (площадке), дедовскими методами – например, «обмерзшую машину» (азотная заморозка и бутафорский снег) и «огненные дорожки» (горючее из трубочек). ILM потом накладывала молнии и прочую красоту.

Сам переход во времени при «взгляде изнутри машины» решили вообще никак не оформлять, поскольку «картина про людей, а не про путешествия во времени». Бац – и готово. (сравните с непомерно затячнутой сценой перехода из отечественного фильма «Гостья из будущего»).

Переход при «взгляде со стороны» обдумывали долго. Была идея, что машина сначала будет растягиваться, как резиновая, а потом схлопываться. Но в итоге решили не мудрить. Да и бюджет фильма был весьма ограничен.

От уже прописанной в сценарии идеи – для возвращения Марти домой «запитать» машину времени от ядерного взрыва на полигоне в Неваде, - пришлось отказаться. Посчитали и прослезились: хороший взрыв стоил бы миллион долларов (по меркам 1984-го года это было гораздо больше, чем сейчас). Кстати о ядерных взрывах: вам интересно, почему Док Браун фамильярно обращается с плутонием и способен построить «на коленке» ядерный котел? Он когда-то работал в Манхэттенском проекте, и ушел оттуда, чтобы заняться собственными изысканиями. Это сценарная наработка, которая в фильме не отражена. Зато позже, в BTF-3 выскакивает хохма: «Брауны появились в Хилл Вэлли только в 1905 году. И тогда наша фамилия была Фон Браун».

Идея с молнией оказалась не только дешевле, но и более продуктивной: действие не выходило за пределы Хилл Вэлли, а городские часы подчеркивали концепцию странствий во времени.

Снять фильм в реальном городе не удалось: требовалось слишком много изменений для создания «старого Хилл Вэлли», например, пришлось бы серьезно расширить тротуары. Поэтому центр Хилл Вэлли построили на площадке студии Universal.

Итак, первой была снята сцена на автостоянке у Twin Pines («Ночью, в жуткий холод» – Фокс). График у Фокса был просто нечеловеческий. Днём молодой актер снимался в телесериале “Family Ties”, потом его везли на площадку BTF, там он работал с шести вечера когда до трёх, а когда и до пяти утра, затем шофер привозил его домой… «…относил меня на руках в кровать, а через несколько часов приходили люди, включали мне душ, делали кофе – и так шесть дней в неделю».

Это должно было кончиться плохо – и кончилось. Однажды Фокс, ожидая своего выхода в “Family Ties” вдруг бросился к столу с реквизитом и начал яростно копаться в барахле. Он искал видеокамеру – и никак не мог ее найти! Не сразу ему объяснили, что с видеокамерой он появляется в BTF, а тут снимают совсем другой фильм.

Музыку к фильму писал Алан Сильвестри. Земекис сказал ему: «В фильме не будет каких-то больших сцен. Поэтому сделай мне по-настоящему Большую Музыку!». Сильвестри не подвел. В предыдущей их совместной работе, “Romancing the stone”, были сплошь джунгли и водопады. А тут… Никаких масштабных сцен, никаких больших панорам, все очень камерно и простенько. «У нас был очень приземленный сюжет, и мы решили компенсировать его роскошной музыкой», - вспоминал Сильвестри. Окончательное решение делать музыку не современной, а «под классику», и использовать оркестр, было принято, когда Сильвестри подошел к Земекису на съемках сцены школьного бала. «Делай все большое!» – в очередной раз сказал Земекис. Сильвестри не то, чтобы истолковал это буквально, но… собрал оркестр в 98 человек. Он потом говорил, что, насколько ему известно, большего оркестра на студии Universal не собирали никогда.

Фокс с 14 лет играл на электрогитаре в тинейджерских группах: «Я не был особенно талантлив, но уж “Johnny B. Goode” исполнить мог!». Поэтому его имитация игры совершенно аутентична. Музыка была записана заранее, а Фоксу оставалось «сыграть нота в ноту», что он и проделал с блеском. Помогал ему «поставить руку» Пол Хэнсон, которого вы знаете, как длинноволосого блондина из группы Марти МакФлая “Needles & Pins”. Затем Фокс нашел хореографа – Земекис хотел, чтобы сцена была динамичной. Постановка номера с гитарным соло и сопутствующей лихой пляской заняла две недели. «Я же фанат гитарной музыки, - говорит Фокс, - поэтому мы вставили в это соло все, что можно, от разных «героев гитары». Тут и Пит Тауншенд, и Эрик Клэптон, и Джими Хендрикс, но больше всего, естественно, от Чака Берри»

Разглядеть в фильме Хью Льюиса (“Huey Lewis & The News”) – проблематично. Зато может создасться ошибочное впечатление, будто в клипе “The Power of Love” мелькает Фокс с гитарой. Просто один из гитаристов группы Льюиса в некоторых ракурсах страсть, как похож на Фокса. Нет, из актеров BTF в клипе участвуют только Ллойд и ДеЛориан :)

Хью Льюис написал для BTF-1 две песни и снялся в крошечном эпизоде. Он играет главу отборочной комиссии («Простите, ребята, но вы всего лишь очень громкие. Следующий!»). «Актерская игра – это было ново для меня. Да я особенно и не готовился. Мне сказали надеть коричневый пиджак и вести себя как идиот… Я и сценарий-то толком не читал!»

Рабочий момент съемок. Льюис (коричневый пиджак в клеточку, очки, дурацкая прическа, мегафон в руке, затравленно озираясь): «Если это покажут по MTV, мне конец!»

Он же, после, едва сдерживая смех: «Я отношусь к своей актерской работе очень серьезно!»

В отличие от Льюиса, профессиональный актер Фокс действительно относился к своей работе серьезно и пахал на износ. Но когда ему сказали, что BTF занял первое место по кассовым в сборам в Штатах, Майкл отреагировал вяло: ну да, здорово. Не впечатлила его и новость, что картина гремит по всему миру. «Я просто не понял, о чем речь». Дошло потом. «Я никогда не жаловался на нехватку популярности, но теперь люди просто поселились у меня под дверью! Раньше такого не было»

источник-beauty-n-beast@lj

читать полный текст со всеми комментариями