Насчет моих постов я уже сто раз писал. Пока что ничего нового. На отфренды не обижусь. Все понимаю.
Сегодня Анна выдернула меня из хосписа. Совершенно правильно, нужно выспаться. Я забыл, как это делается. Спишь ли ты полтора часа или десять - совершенно не важно. Дни - русская рулетка, сливаются в одно. Говорят, если на колесо нацепить пестрые тряпочки, а потом сильно-сильно раскрутить это колесо, то вся пестрота станет ярко-белой. До снежной арктической слепоты. Ослепительно белое-белое. К тому же на м. Спортивная не спокойно. Шляются болелы, играли ЦСКА и Спартак, а тут уже не важно, кто продует, кто забьет, даже если ничья, никто бы не посмотрел, что Анна - баба, а я - с клюкой. Азарт. Красная карточка. Скамейка запасных. Судью на мыло. Точно. Судью на мыло. Он слишком хорошо судит. Успели юркнуть в метро до окончания матча. Кто там выиграл-то, мужики? Не до телевизора сейчас...

...
Вчера в хосписе было трудно. Наваливалась на Новодевичий беременная нервная гроза. Падение атмосферного давления. Рёв напирающих друг на друга дождевых облаков. Небесная скотобойня. Тяжелый, массивный, как церковное золото, запах ошалевшей весенней листвы и земли. В палате попеременно ушли двое. Один почти сразу, второй - глухой дед, которого я еще вчера кормил йогуртом. Его постель сегодня аккуратно застелена домашним одеялом в квадратик. На дядиной тумбочке чья-то рука поставила три розы в вазочке. Он их не видит. Вчера было тяжелое состояние. Ждали. Сегодня (или уже вчера?) вернулись к среднему с отрицательной динамикой. Он уже не узнает меня. Не сжимает руку. Не ищет очки и мобильник. Не просит коньяку и покурить. Не просит принести радио и книжки. Вряд ли он помнит слово "радио". Позавчера метались между милицией и костелом. Дядя ( а мне это слово так же привычно с двух месяцев, как для других "папа"), не глотает воду. Сильный кашель. Чудовищно истощен. Вырывает иглу капельницы. Ненавижу случайные телефонные звонки. Жду. И понимаю, что теперь он, последний родной мой человек, моя кровь, моя семья, вымершая, как динозавры, говорит не со мной. И подслеповатыми своими с детства глазами, смотрит не на меня. А далеко-высоко. У Господа нестерпимая температура горения. Он выжигает за час все лишнее, всю пустую породу. Старые дрязги, обиды, отчаяние, ссоры, суесловие. Остается такой свет, что сбивает с ног, как северный ветер. Как финский нож.
Золотой венец фатимской Богоматери в изголовье. Католическая куколка. Помоги, если сможешь. А иначе и быть не может.
Трубят по-русски стрижи над башнями Новодевичьего монастыря. Каплевидный, татарский глазок пруда купает опрокинутое небо. Родились новые утята. Огни вечером, как шампанские гейзеры. Девчонки в голопузых кофточках (ай, модно) смеются, чиркают по асфальту колесами роликов. Хватаются друг за друга. Бронзовые утята, подарок Барбары Буш, (кто это?) чинно шагают в никуда по аллее плакучих ив.
Весна насквозь. Последнему сыну оскоминой скулы свело. Улыбаться больно.

Но вечный мой низкий поклон и благодарность всем, кто работает в красном крылатом доме на улице Доватора.
Потому что я впервые увидел, что существует "мирная непостыдная кончина". И что это не пустые слова.

Все что было выше болтовня. Я не ребенок, понимаю, что ждет впереди. Что рано или поздно (а все кажется, что рано) раздастся тот звонок, которого я боюсь, если Господь не услышит меня, и я буду дома, когда все случится. Я должен думать об этом долге уже сейчас. Спасибо Анне, она отвлекла меня дома совершенно ненормальным разбором книг. Занимает мозги, и не ползаю как гостиничный клоп, по похоронным сайтам, и не дергаюсь, когда читаю слова "санитарное состояние могилы" и "туалет трупа".
Книгами завалили все три комнаты. Кошки окосели и скачут по квартире с немузыкальным воем. Часть книг отдали через "отдам даром" и запостили инфу в букинистические сообщества.
Да, мне тяжко и глупо как-то писать то, что запощу "копипейстом". Я боюсь "побираться". Это же реальный товар, правда? Может кому сгодятся эти собрания сочинений. Они в хорошем состоянии. И я примерно представляю, за сколько они продаются в магазинах. И деньги эти пойдут не на бирюльки, а понимаете на что. Я хочу достойно проводить его. Он штатский, но всю жизнь он любил Польшу. Изучал ее историю. Он дяди осталась огромная библиотека польской литературы и латино-американской. Когда то он занимался углубленно историей испанской войны, Латинской Америкой, Че Геварой и революцией, был среди консультантов при первой постановке зонг-оперы "Звезда и смерть Хоакина Мурьеты", в театре Ленком, подбирал гравюры мексиканского художника Посады для постановки. Был другом Павла Грушко.

Мы разбираем книги, чистим польский мундир времен Первой Мировой войны.
Просто кроме хороших книг в этом доме уже нечего продать.

А действовать мне приходится быстро. Я не знаю, что будет завтра. Сейчас мы всю библиотеку не смогли разобрать, оба падаем с ног. Там есть еще много любопытного. Кажется еще Диккенс. И еще что-то, не помню.

Вот список:

И.С. Тургенев. «Собрание сочинений в 12-и томах» Государственное изд-во «Художественная литература» Москва, 1956, с примечаниями. Твердый переплет, рельефное тиснение, Иллюстрации на вклейках, состояние отличное.
1500 р.

Д.Н. Мамин Сибиряк. Собрание сочинение в восьми томах. Государственное издательство

«Художественная литература» Москва, 1955, Твердый переплет, книги в отличном состоянии, 800 р.

Элиза Ожешко «Собрание сочинений в пяти томах», «Художественная литература», Москва, 1953 г. Твердый переплет. Состояние хорошее. 500 р.

А.Н. Островский Полное собрание сочинений. В 16-и томах. «Художественная литература» Москва, 1950 г. Состояние отличное с иллюстрациями. 2000 р.

Стендаль. Собрание сочинений в 15-и томах, издательство «Правда» 1959, Твердый переплет, иллюстрации на вклейках, гравюры на дереве худ. В. Домогацкого. Состояние хорошее. 1500 р.

Жорж Санд «Собрание сочинений» в девяти томах, с добавочным томом, с предисловием и комментариями, «Художественная литература» Ленинград, 1971, твердый переплет, состояние отличное.
2000 р.

Документы и материалы кануна Второй Мировой войны в 2 томах, «Политическая литература» 1948 г. Состояние отличное, твердый переплет 700 р.

(сборник материалов из трофейных архивов)

История дипломатии в трех томах под редакцией В.П. Потемкина ОГИЗ, Государственное социально-экономическое издательство, Москва, 1941 год. Состояние хорошее. 1000 р.

Две последние могут пригодится историкам или любителям.
Чуть позже проведем «ревизию» всего, сколько нибудь интересного из библиотеки (она у нас огромная, дадим знать, как найдем что либо стоящее.)

Книги находятся в Москве. Самовывоз с метро 1905 года. Телефоны кину в комментах.

источник-felix___@lj

читать полный текст со всеми комментариями