Борьба за это
Во времена моего бестолкового отрочества помнится был такой анекдот, тогда - смешной, сейчас - "про войну":
Носится мужик по коридорам института марксизма-ленинизма, подбегает ко всем и спрашивает, отчаянно так, чуть не плача:
- Где это?
Ну, народ его, первым делом, посылает в туалет, разумеется. Он: "Да не сортир, не сортир мне нужен! Где - ЭТО?!!" Ну, посылает его, кто в столовую, кто к выходу, кто - в кассу, он не унимается.
Наконец, кто-то, видимо самый продвинутый, спрашивает:
"Уважаемый, простите, а что - ЭТО?"
"Ну как, Вы что не понимаете? Ну в песне же поется: "И как один умрем // В борьбе за ЭТО". Вот я и хочу узнать - где ЭТО?!".

Вспомнился мне он, когда в самолете по дороге в Лондон читал купленный в Домодедово какой-то из предпоследних номеров "Зе Нью Таймз".
Там была колонка Шендеровича про дело Мананы Асламазян. Нормальная такая колонка, слегка истеричная, но, в общем, по делу все. Ну или может просто мне так показалось, что нормальная, поскольку лично вот мое мнение, что дело Мананы - это, конечно, просто позорище из позорищ, и для Кремля, и для оппозиции (которой важнее, конечно, кому будет доверено почетное право заработать на президентских выборах свои единые 4%), и для медиа-тусовки (в особенности тех, кто у Мананы учился и кто с ней сотрудничал) - думаю, что если бы в один прекрасный день все региональные телекомпании, руководство которых прошло через школу Интернтюса минут на несколько дали бы вместо обычной свой сетки вещания заставку про то, что вот "зря вы, бляди левовоохранительные, так с Мананой", может оно бы и не было так "в порядке вещей", как оно выглядит сейчас. Но это так, кстати. Я собственно про другое.

...
В этом тексте Шендеровича была поразительная, феерическая фраза, отражающая в одной строке всю логику нашего оппозиционного абсурда.
"Манана не вернется в Россию до тех пор, пока из России не исчезнет вот это все." Курсив, соотвественно, его, а не мой.
"ЭТО" - является, на самом деле, глубинным понятийным инструментом описания объекта политического позиционирования в совеременной России. Любая объективация разрушает этот великий импульс неприятия "всего этого". Пытались. Поставь на место слова "ЭТО", скажем, какую-нить "коррупцию" - не канает. И в 90-е она была, и сейчас, и как показывает практика "оранжевых революций" спокойно себе продолжает практиковаться после смены власти в ходе массовых уличных мероприятий под антикоорупционными лозунгами. Поставь на это место слово "диктатура" - вообще смешно получается. Ну какая в РФ, помилуйте, диктатура? Диктатур не видели что ли? Что еще? "Власть чекистов"? Ну в эту власть чекистов не верят не только сами чекисты, но и многие из тех, кто это скандирует.
Поэтому, приходится работать в терминах предельных, до-категориальных, метафизических: "ЭТО" и "ДРУГОЕ". Вообще, конечно, система политических координат, в которой нужно выбирать между "всем этим" и "другим" - это предел постмодерна, край.
Синоним слову "ЭТО" - конечно, "режим" или "Путинский режим". Долгое время было выходом, поскольку все-таки некая персонификация добавляла предметности. Но по мере того, как "третий срок" (тм) стал все менее актуален, бороться за "Россию без Путина" стало совсем как-то не в кассу. Осталось "ЭТО", чистое "ЭТО".
Попытки конкретизации "другого" - это еще круче, чем попытки конкретизации "этого". Смесь пустых лозунгов типа "свободные выборы" и идей конституционной реформы с возвратом в поле парламентской модели схожей с форматом 1992 года (кстати, никто не помнит, чем оно тогда в 1993 закончилось?).
Когда у нас были свободные выборы? В 1993? в 1996? в 1999? может в 2003? В электоральных системах, которые базируются не на конкуренции политических институтов, а на конкуренции манипулятивных и административных машин, свободные выборы, это, простите, что? Когда всем рулит не АП, а владельцы федеральных каналов за будущие награды и губернаторы с мэрами за будущие и оперативные финансовые потоки? Или если не будет АП, то никто (в особенности на местах) больше не захочет сесть за пульт?
Что там и у кого украл Путин?
Вся разница между "этим" и "тем", в 90-е, собственно, заключается в том, что первые (отдавая себе прекрасно отчет в том, что делают их вторые) считали важным играть либералов. Вторые же, жили в нормальной бандитской реальности: либо ты, либо тебя. Либо ты рулишь прокуратурой и сажаешь тех, с кем делишь что-то, либо рулят те и сажают тебя. Либо ты рулишь телеканалами, и тогда ты мочишь тех, с кем ты что-то делишь, либо другие рулят и мочат тебя. Либо твои бандюки убирают их бандюков, либо их бандюки убирают твоих, а заодно и тебя.
А потом случилось простое. Тогдашние вторые и тритьи и энные - стали теперишними первыми. Поколнение вторых, созданное 90-ми, циничное и пацанское, без либеральных там комплексов (правда иногда с комплексами антилиберальными, но не фатально) - оптимизировало и отформатировало под нормы бандитского капитализма всю политическую систему. И так произошло бы, Путин был бы в Кремле, Примаков ли, Степашин, или, свят-свят-свят, Юрий Михайлович Лужков.
"ЭТО" - оно не в Кремле, оно в головах, как приснопамятная разруха, когда мочатся мимо унитаза.
И чтобы "это" кончилось, надо приучить себя называть "это". Для начала так.

источник-vimvim@lj

читать полный текст со всеми комментариями