УДАР БОГА
Радость охватила многих ИПХ, когда разнесся слух, что богохульник Истархов сдох.
«-Вот он – удар русского Бога – Христа!» - воодушевленно думали с удовлетворением они.
Слух заключался в том, что пьяный Истархов был сбит насмерть автомобилем, подобно тому, как много лет назад закончил свой поганый путь Евсеев – «борец с сионизмом» от Идеологического отдела ЦК КПСС. Разочарование постигло благочестивых людей, когда слух не подтвердился. Что ж, богохульнику пока дана отсрочка свыше. Но, никаких сомнении нет, он обязательно ответит за свои мерзопакостные писания. Все ответят по делам своим.
За долгие годы многое изменилось, некоторые персонажи даже мимикрировали,- но моя память продолжает сохранять свою цепкость и запечатлевать события давно минувших дней. Я – помню.
Что мы просим у Всевышнего вместе с царепророком Давыдом? – «Укрепи мышцу мою
...». Да, сие так. В юности я постоянно молил Господа укрепить не только сердце мое, не только ум мой, но и мышцу мою – для осуществления благих дел. И ныне я продолжаю так молиться, и ЯХВЕ дарует мне всё, что потребно душе моей. Окромя гарантии спасения. Впрочем, да будет воля не моя, но Твоя, Адонаи!
Христианство не является философской доктриной, наполненной гуманизмом и пацифизмом. Подлинное Христианство – воинствующее. Наша Церковь – воинствующая. И как я жажду триумфа над врагами Божьими! Только извращенная духовность может прочитать весьма ясный евангельский текст в гуманистическо-пацифистском смысле. От юности мышца моя укреплена Господом, дабы я на чье-либо богохульство мог передать удар Бога – удар Истинного Бога. Бога Вседержителя, Ревнителя, Мстителя!
Летом 1983 г. я оказался в одной странной компании,- то ли наркоманов, то ли хиппарей, то ли музыкантов. Сие стало для меня некоторой неожиданностью, т.к. подобную публику мы изредка гоняли, в общем-то, кое-кто из них вполне мог опознать и меня. Они были грязноваты, многие, но не большинство, расово неполноценные. Я глядел на них в упор и ощущал брезгливое презрение. В старой квартире имелось несколько комнат, и я не видел остальных людей в других помещениях. Хотя слышал их смутные голоса и самодеятельную музыку. В той комнате, где находился я, сидело еще человек пять. Причем, среди них оказалась молоденькая туристка из США, изучавшая у себя дома русский язык. Один из присутствовавших, какого-то цыганского вида, что вещал о каббалистической мудрости, а я подтрунивал над ним. Американка поддерживала меня, местные девушка выступали на защиту магии. Смех душил меня. Неожиданно из соседней комнаты появился, ранее мной невиданный, молодой человек: среднего роста, патлатый, худощавый, нервный. Помолчав немного, он также включился в наш разговор,- но с весьма специфическим направлением мысли. Он даже не защищал кабалистику и магию вообще,- а проповедовал сатанизм. Козлиным взглядом смотрел он мне прямо в глаза и изрыгал богохульства. И я видел, что через его зрачки на меня глядит бес. Никто, даже американка, не посмели противоречить ему. А на меня сошла благодать Божья: я возгорелся духом – и одним ударом в солнечное сплетение опрокинул мерзавца на потертый паркет. Поверженный по бесовски хохотал и не унимался. Я принялся со всем усердием наносить удары каблуком ему по физиономии. Ко мне вдруг подскочила с кулаками некая девчонка, защищая богохульника. Одним мановением руки я отшвырнул ее в дальний угол и нанес триумфальный удар,- по-видимому, сломав нос врагу, т.к. услышал некий хруст и увидел брызги крови. Я огляделся вокруг и заприметил окаменевших собеседников. В их лицах читалось ныне одно: за богохульство обязательно последует расплата. Зло – наказуемо. Педагогический эффект был налицо.
В проеме двери в соседнюю комнату появилось двое кудлатых персонажей, один – просто громадный. Бог вразумил меня, что свою краткую миссию я выполнил и следует быстро ретироваться. И я покинул собрание нечестивых. Чуть позже, через несколько лет, поверженный нечестивец оказался известной фигурой. То был Сергей Троицкий, известный как «Паук»; отшвырнутая мной девчонка – его младшая сестра, кажется, покончившая жизнь самоубийством; громадный парень в дверном проеме – «Боров» из «Каррозии Металла».
По-моему, в тот же год, но осенью, примерно в начале октября, случилось и иное происшествие. Оно имело место быть так же в центре Москвы, в доме, по невероятному стечению обстоятельств, находившемуся недалеко от квартиры, мной прежде описанной. Если в предъидущем случае публика была грязноватой и т.п., то сейчас собравшиеся все имели прилизанный вид, чистую одежду и, в большинстве своем, являлись учащимися университета. Они сидели за овальным столом, попивая чаек,- а не портвейн, и не куря план, как прежде описанные,- и разсуждали о Христианстве. Чего только тут Яне слышал?! – Жонглировали именами Лосского и Бердяева, Флоренского и де Любака, Маритэна и Григория Паламы. Лишь ничего реально христианского я так и не услыхал. Никакого подлинного духовного опыта, никакой связи с Истинной Церковью, никакой благодати. Они доказывали друг другу свое интеллектуальное превосходство, но пустота наполняла помещение. Прилизанный молодой человек в очках, сидевший напротив меня, также много вещал. Про него мне еще прежде сообщили, что он учится в МГУ на философском факультете (отделение атеизма), причем общается с каким-то патриархийным о.Леонидом из Калининской обл., рекомендовавшего его в Семинарию! В некий момент мой vis-a-vis как-то весь подобрался - и выдал целую тираду, полную изощренного богохульства, будто бы почерпнутую из Емельяна Ярославского. – Вплоть до психиатрической экспертизы Бога, по тем характеристикам, что даны Ему в Священном Писании! Сие явилось контр пунктом мiрной интеллектуальной беседы. Я мгновенно нанес десницей своей молниеносный удар в переносицу. Очки разломались. Молодой атеист опрокинулся на пол вместе со стулом, слегка заверещав. Все сидевшие за философском столом молчали в неком оцепенении. В лицах я увидел первое просветление: интеллектуальные построения были на их глазах подкреплены не просто практикой, но Божественным действием. Его присутствием, паруссией, шехиной.
Я спокойно уходил по своим делам. Кое-кто из собеседников, в скором будущем, присоединился к Катакомбной Церкви. А посрамленный молодой атеист? – О, я узнал его еще издали – через года 3-4 в Т.С.Л. Он дефилировал в книжную лавку, уже в форме семинариста. То был будущий «диакон всея Руси» - Андрей Кураев.
В те же самые мутные времена я неоднократно бывал в СПб. Однажды, возникла непредвиденная проблема. В одной из семей ИПХ младший сын связался с панками,- но то, в общем, чепуха! – он стал употреблять наркотики. В нашей среде такое было редкостью, экзотикой даже. Старший брат сего негодника являлся моим проверенным товарищем. Он уже выяснил, где шляется его брат и где, вероятнее всего, достает синтетическую дурь. Мы отправились куда-то на Карповку, совсем недалеко от, тогда не действовавшего, Иоанновского монастыря. Пункт нашего назначения – кафе «Мир», всем известное как «РИМ». В данном заведении сходилась весьма разношерстная, но странная, публика. Нас прибыло 7 человек, ибо никто не знал, как обернется дело. Я сел внизу и заказал блинов – единственное, что мне показалось съестным в тот момент. Я ощущал всей кожей нарастающее напряжение, ибо завсегдатаи чуяли чужаков. Примерно через полчаса появился мой камрад и, присев за столик, тихо молвил:
- Гаденыш здесь. Его drug-deeler – Дима. Какой-то мажор. Химик, кажется. Пора.
Мы поднялись вслед за моим товарищем. В соседнем зале мы окружили объект. Им оказался тщедушный, наглый, рыжий жид в окулярах; возле него сидела непонятная девушка. Я вдруг понял, что сам распространитель под дозой и, несомненно, бесноватый; разговоры с таким безполезны. Я пристально всмотрелся в застекленные глаза наглеца. – Всё было ясно. И я нанес ему в корпус сильнейший удар, а потом еще – раз шесть. По ощущениям: я бил какую-то чертову куклу, а не человека. В кафе началось движение, мы успели выйти и скрыться. Но действо оказалось не напрасным: брат камрада бросил наркотики. Кто бы мог тогда подумать, что сей drug-deeler проявится через года? – То был, ныне широко известный в узких кругах, «иеромонах» Григорий Лурье, в мiру вовсе не Дмитрий, а то ли Вадим, то ли Василий,- запутаться можно.
В совковом Ленинграде много случалось у меня приключений, в основном веселых. Кого я только не повидал в те мохнатые времена. Удивительно, когда персонажи из прошлого, давно не задействованные памятью, вдруг всплывают и начинают какую-то деятельность – пакостную, преимущественно. Но – всё по порядку.
Весной 1991 г. со мной связался «иеромонах» Тихон (Козушин Борис Львович, он же Борух Лейбович, с непроизносимой фамилией), попросив, чтобы я встретился поговорить о Катакомбной Церкви с неким молодым человеком из СПб. Я согласился; прибывшим молодым человеком оказался Р.В.Яшунский – сергианский «иеродиакон» Иона, прежде рукоположенный «секачевским» еп.Исаакием (Анискиным), и в 1990 г. перешедший в МП. Он кого-то мне напоминал, но идентифицировать я не смог. Кое-что я ему поведал, и каково же было мое удивление, когда на следующий год в «Вестнике РХД» №166 появилась его статья «Наши Катакомбы», где все мои данные либо перевраны до неузнаваемости, либо дико интерпретированы, либо разбавлены чудовищными баснями. На следующий год Яшунский раз 5 телефонировал мне, пытаясь выведать какие-нибудь сведения, на что я давал уклончивые ответы. Но в 1993 г. каково же было мое изумление на исторической конференции в СПб, когда ко мне неожиданно подсел сей тип, чья речь состояла из жалоб на «скуку в МП» и всяческих разспросов о «катакомбах» и греческих старостильниках. Последним «аккордом» встречи явилось его внедрение в ресторан, где кормили участников конференции, в коем он нагло съел мою порцию, чем вызвал неудовольствие устроителей мероприятия, ибо всё распределялось исключительно среди своих. Хорошо, что тот день – постный, а пища – скоромная,- посему мне было безразлично. На мой невинный вопрос: «Можно ли ему, монаху, есть скоромное, тем паче в постный день?» Яшунский отвечал, что сие он кушает по смирению. Я тогда много смеялся. В конце 1993 г. стало известно, что он перешел из МП в РПЦЗ, и ему отчего-то взбрело в голову служить в Англии. И вновь телефонировал мне, расспрашивая, что к чему, а потом уехал в архиеп.Марку в Мюнхен. Ничего у Яшунского не вышло, его не рукоположили, места не дали, а отправили назад. Зимой 1994 г. опять раздался звонок: на сей раз Иона выпытывал, кто у меня правящий архиерей. Я не стал ничего ему до поры до времени вещать о Владыке Амфилохии (Шибанове), лишь сказал, что здесь – епископ Евагрий. (В тот момент, конечно, выборный иг.Евангрий (барон Дрентельн) еще хиротонисан не был, но уже избран кандидатом в архиереи, отчего его поставление являлось, по сути , делом решенным.) Когда же у Яшунского ничего не получилось нигде (а он умудрился побывать (и получить запрет!) у Варнавы, Валентина, Веньямина и даже Евтихия, причем последний опознал его в Греции у Киприана Куцумбы!!!), уже в который раз проходимец телефонировал мне с сакральным вопросом:
- Могу ли я к Вам перейти?
- А что Вам нужно? – невинно поинтересовался я.
- Мне нужна юрисдикция,- откровенно признался Яшунский.- С РПЦЗ ничего не получается.
- Но у нас всё очень строго,- честно предупредил я.
- Но надежда на рукоположение в иеромонахи имеется? – заинтересованно спросил он.
- Теоретически – да,- подтвердил я. – Только ведь автоматически к нам перейти нельзя. Мы еретиков сначала мvропомазуем, потом рукополагаем.
- А через покаяние никак нельзя? – с надеждой спросил Иона.- Я ведь все-таки в РПЦЗ перешел…
- Для нас – безразлично,- насмешливо ответствовал я.- Ваше «монашество» и «дьяконство» безсодержательны. Притом требуется хотя бы погружательное крещение. Как Вы крещены?
- Обливательно,- выдавил из себя он.
-Тогда сначала надо крестить,- терпеливо объяснял я.
- Хорошо, но тогда Вы рукоположите в священника меня обязательно? – допытывался прощелыга.
- Я же не могу рукоположить Вас во вселенную, просто так,- справедливо заметил я.- Община-то, для кого рукополагаю, у Вас имеется?
- Если вам нужна община, я смогу собрать 10 человек,- тотчас объявил он.
- Сие Вам нужно,- весело засмеялся я.- Мне ничего не надо.
Всё стало ясно окончательно, хотя особых иллюзий в отношении Яшунского я не питал и ранее. Последний же его ко мне телефонный звонок раздался летом 1995 г. рано утром,- я как раз собирался на службу. Он попросил меня принять его, обещая всякие документы о Хризостоме Киюсис,- я же ответствовал, что уезжаю на службу. Тогда он попросил пустить его на нашу службу,- я ему наотрез отказал, т.к. люди возмутятся. Более я с ним не разговаривал никогда. Чуть позже я узнал, что он у Хризостома Киюсис постригся с именем Нектарий и был рукоположен в иеромонаха. Также он объявил о строительстве в СПб подворья Есфигменского монастыря, что, впрочем, оказалось обманом для банального сбора денег. Короче говоря, из всего моего личного общения с сим типом можно заключить однозначно: он – жулик и подонок.
Уже в ЖЖ сей персонаж составил мое «Житие» - весьма забавное и фантастическое. И всё было бы ничего, если, после опубликования в 1999 г. «Кто есть Кто в Российских Катакомбах» мне не стали названивать мои старые питерские камрады.
- Ты, что, Амвросий, с дуба рухнул? – однотипно спрашивали они меня.- Какая у Глюка может быть любовница? Он же – тот самый пидор, которого ты урыл!
- О-о!! – изумлялся я недоуменно.
Всё встало на свои места. Неясные подозрения разсеялись – и проступила взалканная правда. Что же произошло? – То самое! Однажды, в Ленинграде я вместе товарищами общался с разными так называемыми «неформалами» христианской направленности. Многие из них были полностью разочарованы как в МП, так и в различных протестантских сектах, где уже успели перебывать. Все искали подлинного Христианства. И тут, как черт из табакерки, появился вертлявый волосатый брюнет в сильно обтягивающих штанах, который весьма напористо стал проповедовать мохнорылое учение. Даже «неформалы» морщились от его словес. Его жеманные жесты выдавали нетрадиционную половую ориентацию.
- Он же – голубой,- участливо шепнул мне один из волосатиков.- Он часто ползает в Духовную Академию и там пидарасится со своими попами. С Ионафаном – уж точно! Тот даже к нам подкатывал.
Мы пошли прочь, дабы не привлекать внимание правоохранительных органов. Через час я уже совсем не вспоминал о недавнем извращенце, как вдруг, откуда ни возьмись, он возник, держа в руках стеклянную банку с водой и нечто, отдаленно напоминающее кропило. Подскочив, он стал нас опрыскивать, вероятно, сергианской «святостью». Мои сопровождающие и собеседники просто обомлели от такой невиданной выходки. Тут я уразумел, что сие безобразие необходимо тотчас прекратить, посему резко приблизился к прыгавшему гомику, от коего явно пахло спиртным, и мощным ударом в ухо свалил на асфальт. Банка отлетела в сторону, но не разбилась. А я принялся разсчетливо наносить ногами удары по мерзкому туловищу. Очень скоро меня оттащили, ибо возникла опасность, что я покалечу извращенца, а он, а он, по своей своей гнусной мстительности, обязательно сообщит в милицию. Дав ему напоследок мыском ботинка в челюсть, я ушел, довольный и просветленный,- и благословенный Христом-Спасителем!..
Вы уже догадались? – То был «игумен» Нектарий, он же «иеродиакон» Иона, он же Роман Викторович Яшунский, он же Рома-Глюк.
Иногда я думаю, если некие незнакомые люди шарахаются от меня,- не бил ли их в юности своей? Разве могу я вспомнить тотально все происшествия? Тем паче, что за 20 лет многие персонажи изменились почти до неузнаваемости. Но я ни о чем не жалею, ибо исполнял благую волю Бога Живого. Мой удар – был не мой удар, а Того, Кто направлял десницу мою. То был удар русского Бога – Христа.
ЯХВЕ Саваоф, я готов вновь и вновь совершать то, что заповедано мне. Все сии деяния – лишь прообразы последнего Суда, на коем неизвестна даже моя собственная участь. И вот, я открываю энохианский трактат “Sepher Yetzira” и в главе 32 читаю: «Когда Святой, будь Он благословен, открывает Книгу, половина которой огонь, а половина – пламя, ангелы разрушения выходят из Его присутствия каждый миг, дабы учинять Суд над нечестивцами вынутым из ножен Мечем Бога, блеск которого сверкает как молния и проходит чрез мiр из конца в конец. Как написано: «Ибо Господь с Огнем и Мечем Своим произведет Суд над всякою плотью» (Ис.66:16). И все обитатели мiра испытывают страх пред Ним, когда видят Его Меч, заостренный и сверкающий, подобного молнии от одного конца мiра до другого; и лучи, и искры, отлетающие от него, велики, как звезды небесные, ибо написано: «Когда Я изострю молнию Меча Моего» (Втор.22:41)

источник-ambrose-s@lj

читать полный текст со всеми комментариями