То, что происходит сейчас в стране, все-таки много хуже того, что творилось прежде, при Советах. Ведь там было, несмотря ни на что, хотя бы какое-то вопрошавшее прямо в лоб своей болезненно оголенной откровенностью идеологическое обоснование всему этому варварству: ведь, по большому счету, что плохого в стремлении к счастливой жизни, в этих лозунгах, которыми были очарованы многие, в Утопии, пронесенной через века просвещенной мыслью, в свободе, равенстве, братстве, в обостренном чувстве справедливости, в хлеба краюшке и той пополам, в бескорыстной дружбе, в чистой, незамутненной деньгами и квадратными метрами любви, и в прочей и прочей наивной и романтической чепухе? Ведь даже самый распоследний негодяй когда-то, в какие-то редкие минуты своей черной, испорченной жизни, соглашался с этой тягой к мифической Добродетели, которая в рафинированном и фантастическом виде была той самой мечтой о светлой и счастливой жизни. И дело уже десятое, и никак не влияющее на саму идею (ведь оттого идея не стала хуже!), что овеществление ее было столь убого и чудовищно, столь бесславно и беспощадно.

...
Но вот пришел новый век, и с ним пришли новые люди, бессовестные и бесконечно убогие, будто хитрые дураки, но дураки не такие, как те, – наивные и честные в своем бескомпромиссном порыве фанатики. Нет, эти оказались стократ мельче. Такие насекомые, что даже давить противно; чистые тараканы. Они малообразованные, но, в отличие от тех, у этих совсем нет желания учиться, ведь знания – это добродетель, а добродетель для них – вещь бесполезная и никчемная; да если и говорят о знаниях, то не иначе, как о прикладных бананотехнологиях, которыми, как рычагом, можно двигать валовый продукт, и уж никак не о фундаментальных науках, отправленных ими куда подальше – собирать грибы с перельманами. Никаких философий, никаких этик, никакой души.

У этих насекомых, мнится, нет ни цели, ни идеи. Но что-то же они должны были сказать взамен. Что-то должны были принести? Что смогли предложить иного? Что за убогие лозунги вывесили на своих знаменах? Сожженные женские трусы на Селигере, как жест бессильной злобы в ту сторону, откуда трусы родом? Размножение назло врагам – как цель существования? Собчаковские пошлые бляди, как отечественный нравственный критерий? Мракобесие, как альтернативу знаниям? Небоскреб посреди равнинного города, как оправдание своей моральной импотенции? Вот и все, что у них есть.

Вся их национальная идея – это благосостояние счастливых свиней, плещущихся в желудевом корыте собственных заблуждений. Это такое болото, такой загон, такая тина, что впору в петлю лезть от безысходности. И ничего взамен из того, что было прежде. Никакой справедливости, чести, нравственности, благородства, чистоты. Никакой добродетели. Вы слышали такие слова из их уст? Я не слышал. Там, где знание и любовь возвышают человека, приближая его к Абсолюту, они предлагают жалкие подделки, симулякры: страсть, жадность, ложь, удовольствие или страх – и их превозносят, как силу, которая двигает и руководит человеком.

источник-elogim@lj

читать полный текст со всеми комментариями