Баллада о Стальном Спруте Пентагона
Я тут все наследство получаю. И, поскольку предки мои сильно не напряглись на тему регистрации своих прав на недвижимость, приходится собирать невероятное количество бумажек. Среди них -- бумага о том, что соседи мои не имеют ко мне претензий по поводу границ участков. У нас таких соседей трое, с четвертой стороны у нас прогон. У двух соседок я такую подпись получила безо всякого труда. Но с третьей все было весьма непросто. Потому как третья соседка наша совершенно на всю голову свою, увы, скорбная. Уж думала я, как без нее обойтись, но тут в субботу звонит матушка и говорит: "Езжай на дачу срочно, Наташа здесь, она согласна подписать". И я поспешила на встречу с неизведанным.

...
Участок 117 принадлежал секретарше министерства химической промышленности Вере Николаевне Титовой. В просторечии -- Верке. Сука она была преизрядная, и сама, похоже, несколько безумная. Она была уверена, что вокруг сплошные козни (впрочем, учитывая специфику места ее работы, думаю, она была не совсем неправа), что соседи только и ищут ее погибели. Никогда не забуду ее предъяв на тему того, что трехлетний Лев взял молоточек и стучал по фундаменту ее дома, отчего фундамент раскололся и частично обвалился. Я же, по ее утверждению, все детство только и делала, что обирала ее сад.
У нее был муж -- мы не были уверены в том, что это человек, во всяком случае, живой. Безмолвно и тихо он шуршал тапочками по садовым дорожкам, заложив руки за спину и наклонившись вперед. На соседское "Добрый день, Константин Петрович!" он никогда не только не отвечал, но даже и не подавал виду, что заметил тебя. При этом он работал все в том же министерстве, и занимал там какой-то заметный пост. У них была дочь, Наталья. Девица видная, высокая, с приятным лицом. Она тоже пошла по химической части, окончила институт с отличными результатами, и была матерью пристроена в закрытый военный исследовательский институт. Наш сосед с другой стороны, Петр Ильич Быстров, глава 1-го отдела Минхимпрома, говорил Верке: "Дура, что ты творишь! Ты же ломаешь дочери жизнь, зачем ей это нужно, она будет работать с ядами, она станет невыездной, вечные слежки и прочее". Ну, он знал, о чем говорил. Но амбиции, как известно, всего на свете важнее. Наталья пошла работать в это НИИ, потом влюбилась, готовили свадьбу, и вдруг -- жениху приходит назначение за границу, невеста невыездная, неженатого на должность не назначают. Парень оперативно женится на другой. Возможно, это нанесло первый удар по хрупкой психике девушки со скверной наследственностью. Она позже свихнулась окончательно, и мы перестали ее видеть на даче. Верка же окончательно убедилась в том, что от окружающих -- одни неприятности.
Настолько неприятной теткой была эта Верка, что с ней единственной наши участки были разделены забором. Обычным забором на столбах, из сетки-рабицы. С нашей стороны. Божыжмой, сколько стояло воя из-за этого забора! Куда только не отправляла она писем с требованием обязать нас снять забор, который мы не вправе, не вправе были ставить! Папаша пригрозил ей, что снимет с нашего сортира заднюю стенку, чтобы она в любой день могла любоваться чьей-то жопой, на чем инцидент тихонечко исчерпался. По крайней мере, перестал проявляться в активной стадии.
А потом она умерла (муж ее умер еще раньше). Сад начал приходить в запустение. Им никто не занимался, он зарос бурьяном, фруктовые деревья засохли и поломались. Наталья (забыла рассказать, что она все же вышла замуж, родила сына, но ей это не помогло) появлялась крайне редко, ее муж и сын -- вообще никогда.
Но каждое ее появление в садах было, что называется, "цыганочкой с выходом". Ну, вы знаете, как это бывает с сумасшедшими? Можно говорить с ними нормально некоторое время, они рассуждают здраво и безо всякого безумия. Но стоит неосторожно сойти с тропинки и наступить на то место, где в их мозгу начинается топь -- и все. Глаза загораются, выражение лица меняется -- и начинается. Даже запах меняется. От психов воняет, вы замечали?
В прошлом году она появилась. Сначала спокойно пыталась работать в саду, а потом мозговой слизень ее укусил в моск, и она начала действовать. Скрутив газету в тугой жгут, она ее подожгла и бегала по саду, окуривая деревья и дом. Потом, увидев папашу, окликнула его, и сообщила, что автомобиль "Ока", без сомнения, является передатчиком вредного излучения, и его надо срочно окурить. Фазер вежливо, но твердо отклонил подобное предложение... и через несколько минут уже вытаскивал ее из машины, в которую она почти что забралась со своим факелом.
Итак, мне нужна была подпись Натальи. Я осторожно пересекла участок, заваленный гнилыми яблоками, и приблизилась к летней кухне.
Кстати, они никогда не пользовались домом. Не знаю уж, почему, но все трое-четверо-пятеро ютились в маленькой однокомнатной кухоньке.
Наталья сидела за столом, в темноте. Свет шел только через открытую дверь, и его было не ахти как много -- у нее же джунгли, а не сад. Перед дверью стоял маленький столик, на котором лежала груда яблок. Справа, в темноте, лежала ровными рядами какая-то одежда. У страха глаза велики, ага -- я на секунду вполне допустила мысль, что здесь лежат трупы. Безумие заразно. Паранойя особенно. Женщина, сидящая за столом и держащая в руке нож, была уверена в том, что ее окружают убийцы. Неудивительно, что мысли о трупах и убийствах передались и мне тоже.
Последний раз я ее видела, когда она была "еще ничего". Не в смысле разума, а в смысле внешности. Сейчас она показалась мне просто ужасной.
-- Садись, -- она ножом показала мне на стул. -- Что у тебя там?
Я выдала самую приятную и деловую улыбку из своего арсенала и затараторила так, как я обычно это делаю, если хочу "продать идею" -- так, чтобы возникающие по ходу доклада вопросы налезали один на другой и забывались.
-- Наталья Константиновна, я, как вы, конечно, знаете, сейчас получаю наследство от папы, вот, оформляю участок, мне нужно делать геодезию, а для этого мне нужно получить от всех соседей подписи в том, что у них нет ко мне претензий...
И вот тут я ошиблась. Потому что претензии ко мне были. Наталья отложила яблоко и нож, посмотрела мне в лицо и начала говорить твердым, уверенным тоном человека, изрекающего совершенно обыденные и прописные истины. Типа, что земля внизу, а небо наверху, и нет никого, кто этого не знает.
-- Маша. Я -- военный химик. После убийства моей матери, Веры Николаевны, Пентагон посадил на этот участок спрута. Спрут пронизывает здесь все. Здесь спрут и железный крот. Крот прорыл везде ходы и убил этот сад, который Вера Николаевна и Константин Петрович вырастили. Стальной спрут убил этот сад. Забор, который стоит на участке -- усиливает спрута. Вы обязательно должны убрать этот забор. Железные крыши все сделали, и это тоже питает спрута.
Она взяла в одну руку бумагу, а в другую -- нож. Вот тут мне стало совсем не по себе. Я, конечно, деффка не промах, силушкой не обижена. Но про психов я разное слышала, в том числе -- что они, черти, сильные.
-- Ладно, -- говорю, -- про забор подумаем, живую изгородь посадим. Но претензии, я имею в виду -- по меже. По месту прохождения межи у вас ведь нет претензий?
-- По меже забор и проходит!
-- Ну, мы же не про забор. Мы про межу. Вот тут поставьте подпись...
-- Нет, я сначала разберусь. А если я не подпишу?
-- Тогда вам нужно подать на меня в суд, по поводу того, что я у вас незаконно отхватила землю.
-- Ну, суд-то будет. Уголовное дело за убийство сада. Но по меже у меня нет претензий.
Опущу получасовое препирательство по поводу того, что должно быть в бумаге заполнено, а что нет. Но под конец я таки одержала победу, и акт был подписан. Даже в двух экземплярах. Теперь дело шло о расписке в том, что я предупредила ее о приходе геодезиста. Три поля: "Должность, фио, подпись".
-- Что за "должность"? -- спрашивает она.
-- Это не надо заполнять, -- говорю я, -- это должность в садовом товариществе, это если председатель будет подписывать.
-- Понятно, -- отвечает она, и гордо выводит в поле "Должность" -- "Генеральный директор". Спасибо хоть не "Голос Вселенского Разума" или "Верховный Борец с ЗОГом". Потому что такой слизень в ее мозге тоже есть.
Я даже не стала просить второго автографа, схватила свои бумажки, поблагодарила торопливо и пулей вылетела из кухни. Пока не передумала на меня с ножом бросаться, ага. Нахрен психов. Безумие заразно.
-- Так мы договорились про забор? Имей в виду, спрут всех убьет! Чтобы ты не думала, что всего этого нет! -- сказала она мне вслед. Спокойно так.
Я только очень надеюсь, что меня не завернут с этой бумагой. Генеральный директор Стального Спрута из Пентагона -- я этого второй раз не выдержу.
Знаете, что самое во всем этом неприятное? Вот представьте себе, что я подала бы в суд на признание ее недееспособной. Суд назначит психиатрическое обследование. Врач послушает про спрута -- вот как вы думаете, он поедет проверять, существует спрут или нет? Хрен там, он не поедет. Он просто запишет, что она сумасшедшая, и все. А вдруг он и в самом деле есть? Кто сказал, что это невозможно? Сад-то и в самом деле ооочень, сцуко, мертвый. И Верка померла весьма скоропостижно. И кроты стальные копают свои ходы под землей.
Безумие заразно...

источник-lilith-samael@lj

читать полный текст со всеми комментариями