Концлагерь "Глинки" - 2
Некоторые пока не поняли, так вот для затравочки - мгновенное продолжение. Чтобы яснее стало. Дальше обещаю по штуке в день.

2. Опыты земледелия

Многие вспоминают колхоз как лучшие годы жизни. Удивительно устроен человек, даже я иногда ностальгирую. Филфак рассказывал мне про гитары-костры, вино рекой, про сговорчивых подруг…
Но это все не про меня.
То филология, а тут медицина. Стране нужна морковь, ибо в моркови – каротин.
…Я присел на нары и стал рассматривать человека, калачом свернувшегося напротив и глядевшего на меня одним глазом. Второй он прикрыл шарфом. Он показался мне матерым уголовником много старше меня.
- Тебя как звать? – деловито осведомился я, догадываясь, что отсидеться в сторонке мне не удастся.
В ответ я услышал нечто напоминавшее «Оха»
Переспрашивать я не стал. Потом-то выяснилось, что мы почти одних лет, а зовут его Каха, он милый человек, и ему было еще хуже, холодно, потому что приехал не из близкого Питера, а из Грузии. Или из Абхазии. В общем, смутно припоминается Сухуми.

...Я получил матрац, ватник, рукавицы, короткий тупой ножик для обрезания морковной ботвы, постельные принадлежности. Еще я получил обед, усвоить который не смог.
На следующий же день нас вывезли в поле, ибо морковь была нужна стране срочно.
По полю ездили шассики – маленькие трактора с кузовами спереди, для тары пустой и заполненной.
Меня поставили раком над грядкой и отмерили метры. Хорошую, вполне пригодную для фаллоимитации морковь, называли стандартом и клали в правый ящик. Плохую, нестандартную и кривую, пригодную лишь для нехитрых супов и салатов – в левый. Это был нестандарт. Я думаю, что ею кормили скот. От голодухи мы ели стандарт прямо на грядках, и мало кто заболел.
Резать ботву под дождем – отвратное дело. Я не прошел и трети расстояния, когда заработал упрек и какую-то угрозу. Что-то насчет «Золотой Роты». Я потом узнал, что это такое.
После первого дня работы мне стало ясно, что из колхоза нужно валить любыми путями.
Нами командовали те же студенты, отличившиеся в стройотрядах и вообще сознательные комсомольцы: пятый и шестой курс, да парочка интернов и ординаторов-докторов.
Вели они себя по законам военного времени.
За колючку без увольнительной – нельзя.
За выпивку – вон из лагеря и из института. Вон из института – это значит, здравствуйте, вооруженные силы в разгар афганской кампании.
За оскорбление начальника – студента-старшекурсника – наряд: запись. Десять нарядов – пошел вон из института.
Побег – вон из института, хотя бы ты убежал в соседний Павловск.
Один в бараке с тоски метал в стену нож – наряд. Кстати заметить: за слово «барак» - тоже наряд, ибо это «корпус».
За невыполнение нормы… ну, об этом потом.
Письма родным и любимым относили на почту сами начальники-старшекурсники. Двое первогодок пошутили, написали обратный адрес: «Концлагерь «Глинки».
Оба оказались на ковре в деканате, потом в ректорате, потом пошли себе из института вон туда, где их уже с нетерпением ждала Родина-Мать.

источник-alex-smirnov@lj

читать полный текст со всеми комментариями