9 сентября 1990. + протоиерей Александр Мень
Семнадцать лет назад был убит отец Александр Мень. Он был достаточно известным человеком и при жизни, а после кончины его имя стало в некоторым смысле знаковым; для кого-то он стал культовой фигурой - но и для кого-то отрицательным символом.


...Обсуждению за и против мы посвятили вечер накануне годовщины его смерти в клубе. Просмотрели две видеозаписи. Одна - 1972 год, чья-то безумная попытка снять документальный фильм с участием священника. Отец Александр говорит о любви и о вере. Прекрасно говорит. Не штампованные, не пустые - глубокие и яркие слова, понятные атеисту и близкие любому верующему. Потрясающие светлые улыбка и взгляд, заразительная жизнерадостность. Он говорил, в числе прочего, о том, что не верит в добро без Источника добра, в красоту без Источника красоты... Цитировал Священное Писание с благоговением и любовью к звучащему слову. Он говорил для атеистов о Боге. И - одна из последних записей, год 1990. На центральном телевидении с ним вышла передача из цикла воскресная нравственная проповедь . Общие слова о вечных вопросах, о суете, от которой необходимо отрешаться для размышлений и познания себя, о счастье, к которому стремится каждый человек... Гнетуще тяжелый взгляд, ни тени улыбки, безнадежные интонации. И НИ СЛОВА О ХРИСТЕ. Бог в этой воскресной нравственной проповеди не упоминался вообще никаким образом.

Да, мы знаем, что он страшно уставал в последние месяцы, и, может быть, именно кромешная усталость сделала его взгляд тяжелым. Понимаем, что он не стал говорить о Боге, чтобы не отпугнуть атеистов, которых, наверное, по его замыслу, сам образ священника, грамотно размышляющего на близкие и понятные для многих темы, должен был сыграть миссионерскую роль и вызвать интерес к тому, что в этой проповеди было не договорено. Может быть, все так. Но за 18 лет до этого он говорил тоже для атеистов. Язык не менее понятный и не менее грамотный. Но - там есть Бог и радость в глазах такая, что за этой радостью хочется идти за этим человеком туда, куда он поведет, к источнику этой радости. А здесь...
UPD меня в комментах поправили, пояснив, что неупоминание Бога было цензурным условием той записи. В ответ там же я объяснил, почему эта поправка мало что изменила в моем восприятии этой записи

У него было церковное детство и юношество. Воспитан он был отчасти мечёвскими прихожанами и подвижниками из круга святителя Афанасия (Сахарова), с которым тоже был знаком, жил в детстве у некоей схиигумении Марии, окормлявшей тайную монашескую общину в Сергиевом Посаде. В начале его священства его духовником был замечательный пастырь протоиерей Николай Голубцов, многими почитаемый как старец.

И еще у него много было по-настоящему христианского в книгах, лекциях и проповедях. Но к концу жизни все больше появлялось такого, что читаешь и в ужас приходишь: КАК мог православный священник ТАКОЕ написать.

Не только в последние годы, конечно... В книге "У врат молчания", опубликованной в 70-х годах в Брюсселе: Следуя по пути, проложенному созерцанием, индийские брахманы приходят к тому же, к чему приходили все мистики, в какое бы время и в каком народе они ни жили. Яджнявалкья и Будда, Плотин и Ареопагит, Мейстер Экхарт и Григорий Палама, каббалисты и Николай Кузанский, Яков Беме, Рейсбрук и множество других ясновидцев Востока и Запада с единодушием, которое невольно приводит в трепет, возвещают о том, что они познали, дойдя до самых пределов бытия. Все они как один свидетельствуют о том, что там исчезает все мыслимое и представимое, что там нет ничего - и в то же время - неизреченная Полнота. Там невозможно найти ни одного из свойств мира, природы и духа; там нет ни добра, ни зла, ни света, ни тьмы, ни движения, ни покоя. Там царит нечто, превосходящее самую глубокую мысль человека, превосходящее само бытие.
(В издании М.: Слово, 1992 стр.63.) Даже комментировать не хочу. Неправославному читателю долго объяснять, а у православного, думаю, уже и так волосы дыбом встали.

Дальше еще много чего. Документарная теория в исагогике. Но это еще ладно, не он первый среди православных. "Практическое руководство к молитве", в котором за основу взяты труды каноника Карфареля; запрет восточных отцов на образные представления во время молитвы отец Александр объясниет различием темпераментов на Востоке и на Западе, к нашему времени стершимся, поэтому считает правильным этот запрет игнорировать. Явные симпатии к хилиастической концепции в толковании Апокалипсиса; хоть и не исповедание хилиазма в чистом виде, но, скажем так, хилиазм несколько приглаженный, причем еще с таким передёргиванием: Преподобный Серафим говорил, что перед концом будет расцвет духовной жизни, то есть он говорил об этом же. (Апокалипсис, токование прот. А. Меня; Рига, 1992. С.162.)

И чем ближе к концу, тем больше "левого". В ответах на вопросы (на лекциях последних трех лет; "ответы" вышли отдельной книгой в Москве, 1999), в самом начале - откровенный оригенизм: на вопрос о существовании души до зачатия - Я думаю, что она присутствует в коллективной душе человеческого рода, но как индивидуальная она вряд ли существует (выделено мной). И дальше, дальше - читаешь эти ответы и вздрагиваешь. Однако самое, пожалуй, жуткое - лекция О духовном целительстве , 1990 год. (Впервые опубликована в сб. Радостная весть , М.: АО "Вита-центр", 1991.) Оказывается, в экстрасенсорике, в лечении наложением рук ничего плохого нет. "Потому что Сам Христос был целителем"... Оттуда можно много страшного процитировать, но, думаю, уже хватит.

Причем очень похоже, что он сам не осознавал своего отхода от той духовной школы, которая воспитывала его в детстве и юношестве. Что произошло в нем, что сломалось - Бог весть. Однако сложившиеся в некое единое ощущение впечатления от эволюции его душевного состояния, заметной по кино- и телесъемкам, и от дикостей в его книгах наводят на мысль, что этой внезапной смертью Господь остановил духовный распад, происходивший в душе этого человека.

Если бы кто-нибудь сейчас взялся писать и говорить все то, что выше процитировано, можно было бы без сомнений делать вывод: это - враг православия. Вынести такой приговор отцу Александру рука не поднимается (и тут в мою сторону полетели православные камни от читателей...). Тысячи людей пришли в православие благодаря его проповеди, его книгам. Когда-то, в начале моего пути к Церкви, и мне помогли его книги - мало что еще можно было найти и прочитать о православии в начале 90-х - понятного нецерковному человеку. Позже мое православное мировоззрение выправилось, "МЕНЬшевистское" детство прошло. Но я не хочу сжигать тот мостик, по которому я пришел к православию. Несмотря на очевидные для меня тяжкие ошибки отца Александра, во мне осталась благодарность за то, что мне через его книги было открыто.

Поээтому для меня утешением стали слова старца схиархимандрита Макария (Болотова; +2001), сказанные при обсуждении известия об убийстве отца Александра Меня в разговоре с моим другом - тогда еще, в 90-м году. Думаю, что знать лично отца Александра старец не мог, но ему знать человека и не было обязательно - он говорил то, что открывал ему Бог. Отец Макарий сказал, что убиенный священник был искренним пастырем, но в проповедях и книгах согрешал отступлениями от православия, и ему во очищение этих его согрешений Господь послал такую кончину.

Дай Бог...

источник-presviter-ds@lj

читать полный текст со всеми комментариями