Мы ехали из Воронежа в Москву, было часов 5 утра. Большинство спали. Не спал водитель, Паштет и турменеджер.  Микроавтобус остановился возле двойной фуры и неспящие пошли за фуру по надобности. Закрыли дверь и стали выворачивать  на дорогу. У меня сквозь сон болела шея от неудобного лежания. Удар с каким-то треском меня разбудил. Не сразу просыпаясь, обнаруживаю себя у окна напротив, в другой части машины. Прижимаюсь к нему головой и понимаю, что в следующую секунду стекла уже нет, а у меня из носа комьями валится кровь. Это меня почему-то не удивило. Вижу перед собой Шило с залитым кровью лицом, который говорит одну фразу: «очки, очки разбились…» И тут до меня доходит, что мы попали в аварию. 

Слева от меня сидела Оля с удивленным лицом, что ей обычно совсем несвойственно, со лба у нее капала кровь . Стало понятно, что ни черта  непонятно, по крайней мере руки-ноги у всех были целы по виду. Вылезти не получалось долго, ногу зажало креслами. Восприятие мое было мутным, как будто проснуться до конца не удалось. Джинсы намокли и липли, кровь или пролили сладкий чай. Кровь. Кто-то приложил мне к голове ватку . Когда удалось вылезти, стало видно автобус со стороны.

...
Он помялся в том месте, где мы сидели с Андрюхой,  и был похож на сдавленную  консервную банку. Метались тени, это парни из группы туда-сюда ходили и что-то делали. Где, блин аптечка? Через какое-то время ополоумевший водитель достал аптечный ящик,  и мы оттуда взяли вату и бинты. Царило какое-то лихорадочное отупение. Никто так и не догадался за эти несколько  часов найти в аптечке йод  или что-то спиртовое. - Что у тебя?-  У меня ничего, только рука порезана, - сказал Андрюха Гончаров, тоже ослепший без очков как Шило и убежал в темноту. Кто-то блевал прямо в салоне. У него  точно было сострясение. 

Пробежал Паштет и что-то сказал про другую машину. Какая другая машина? Сбоку к нашему  автобусу приросла легковушка. На заднем сиденье хрипел кровью человек , и по проступившей крови было понятно, что у него пробито легкое. Человек дышал со свистом и странными перерывами. Смотреть было очень страшно. На капоте лежал еще один. Короче, мы отъезжали от фуры, и водитель увидел боковым зрением, что в него летит эта тачка, хотел вывернуть и проскочить между фурой и легковой, но не успел. Тот врезался в нас, а мы в - фуру. Водила фуры вообще ничего не почувствовал  и только через час, когда его разбудили менты  вопросом « ну, рассказывай, как было», сказал « нну, я спал». 

Было уже к семи. Мы стояли на страшно холодной трассе и давали объяснение гаишникам. «А как группа ваша называется?», - гаишник в очках собирал с нас объяснения.   «Ммм…» - мы все переглянулись и ничего не смогли сказать. «Ну, говорю, раньше называлась Butch». – «Так это ж известная группа, и певица такая есть, я ее в комеди клабе видел».  Ну да, сказали мы. Паштет зачем-то вынес из покореженной машины портостудию и поставил ее посреди дороги. Шило был плохой. Он сидел в кабине и приговаривал, что с ним все ничего  и держал в руках очки без стекол. Его отправили первым в Москву. Потом частями все уехали с трассы по больницам. 

Оле зашили голову, наложили 5 швов. У нее сотрясение. Шило решил не зашивать. У него рассечен лоб, и тоже сотрясение по ходу.  Виталик, который вроде не пострадал, обнаружил, днем что под глазом у него расплывается большой фингал. Андрюха Гончаров порезался. Паштет, который был мне весь следующий день родной мамой, кормил, поил и перекладывал, осознал, что хромает. У меня, кажется, сломан нос, легкое сотрясение и травмированы два верхних позвонка. В зеркале я чистая Жасмин. Виталик сказал, что еще у машины заметил, что у меня нос с горбинкой, но подумал, что так и надо, просто он раньше не замечал. Завтра у нас репетиция. Пока что все намерены пойти. Есть пара фоток в телефоне у Оли с ночной дороги, но скачать пока не вышло. Есть две моих, уже днем.

Лично для ГГ. не надо звонить моей маме, она не знает ничего.
раньше
попозже