Для меня, например, давно уже очевидно, что жизнь не начинается и не заканчивается здесь, в этом времени и в этом пространстве. Мы пришли сюда откуда-то, пройдем здесь тот путь, который должны пройти, а потом уйдем дальше. Считать это цепочкой случайных событий мне и в голову не приходит!

   Если это так (а для меня это так), что же тогда такое «родиться в России»? И что такое – в этом понимании – сама Россия?

   Повторюсь, к жизни в России можно быть только приговоренным. Человек рождается сюда (именно «сюда», а не «здесь», если допустить, что  в этом измерении мы не начинаем жизнь, а продолжаем), чтобы что-то искупить, что-то отработать или же пройти испытание. Впрочем, если вспомнить Даниила Андреева и его «Розу мира», где он описывает свой собственный «дородовой сознательный выбор», можно понять, что есть и те, кто выполняют здесь какую-то очень важную миссию. Но их жизнь в «местах заключения» от этого не только не легче, а порой гораздо тяжелее судьбы «обычных зэков», которые не осознают, зачем и почему они здесь.

   Так вот, если признать, что это так, многое становится понятным и объяснимым.

… Например, эта вечная звериная тоска по свободе, «воле», которая так страшно проявляется время от времени в русских бунтах и которая так безысходна. Ибо, как ни бунтуй в тюрьме, что в ней ни меняй, она тюрьмой и останется. По периметру всегда будут стоять вышки, на железных дверях будут пудовые запоры, твоя жизнь в России никогда не будет стоить ни копейки.

… Или то, что плохо здесь всем: и тем, кто наверху, и тем, кто в самом низу. И тем, кто беден, и тем, кто безмерно богат. Потому что всё это - лишь перемена бараков (барак деревянный, блочный, кирпичный, десятиметровый или трехэтажный, с евроремонтом или с прогнившим полом). Что такое Рублёвка, как не квартал усовершенствованных бараков? Квартал, за жизнь в котором надо хорошенько подкупить начальство колонии да охрану. Выставить охранников из тех же зэков, видеонаблюдение установить – от своих же. Но не проживёшь же там всю жизнь! А стоит выйти за пределы, и сталкиваешься с солагерниками: озлобленными, ожесточенными, голодными,  которым не посчастливилось жить в тепле и относительном комфорте. И ты всегда будешь с ними соседствовать. Вроде всех подкупишь, со всеми договоришься, но всегда будешь знать, что твой евробарак находится на территории зоны – а значит, это все равно не свобода.

   (Продолжение следует)