Истолкований некоторые куски - I

... Нужно, однако, чтобы я тебя видел.
Морис Бланшо.

В общем, не важно, о чем говорит Бланшо. О способах рассказывать истории, как обычно. Еще, кажется, о Прусте. В общем, о любви. Мне проще думать, что о любви, потому что, вспоминая эти слова, я обычно думаю о любви. Я вообще часто думаю о любви. Чаще, наверное, чем следовало бы.

I

Между прочим, Овидий в «Науке любви» начинает с того же: ищешь любовь, мальчик? Иди на стадион или в театр, ознакомься с ассортиментом. В Риме женщин достаточно, но если на них не смотреть – ничего не получится.
Все начинается с первого взгляда. Хватает рассказов о том, как человек полюбил, увидев портрет. Ну и понятно, историй о том, как человек полюбил, увидев оригинал – их еще больше. А вот истории о том, как влюбляются не глядя, - они тоже бывают, но увы, недостоверны. В темную только распасы играют, да и то, в основном, от отчаяния.
В общем, нужно, однако, чтобы я тебя видел. Как минимум – для начала.
(Здесь – спасибо переводу – веселит это анекдотическое «однако», позволяющее снизить пафос. Любовь, вопреки тому, что принято думать, - веселое дело.)

II

Но и далее – нужно. Любовь как занятие требует полутьмы. Полная темнота хороша, быть может, для торопливых юношеских ласк, когда важнее прочего банальный факт соития. Голодные звери, спешащие избавиться от вожделения, избавляются также в процессе от ненужного и человеческого, плоть входит в плоть, прочее значения не имеет. Но это и не любовь, это, в лучшем случае, к ней подготовка. Нужно, закрыв бесполезные в темноте глаза, пройти эту школу, чтобы понять, зачем их вообще открывать. Любовь в человеке зреет, как вино в погребах, все начинают с дешевого портвейна (в спешке, в темном каком-нибудь углу, разлив неумело в подручную посуду, а то и вовсе без нее, не вкуса ради и даже не опьянения для), но некоторые потом изощряют вкус. А мы ведь как раз из таких, да?
Итак, полутьма. Потому что нужно, однако, чтобы я тебя видел. Видел то, что хочу, поэтому – не свет. Мы ведь не на рынке, в конце концов, ты не товар, и я не боюсь, что густоусый торговец подсунул мне вещь с изъяном. Ты сейчас – я, то есть то, что я вижу, то есть – то, что хочу увидеть. Ничего лишнего, да, и помянутое выше «однако» - знак ограничения возможностей безжалостного, вообще-то, взгляда.
И пока я люблю, прочее значения не имеет. Надо жить, да, и задерживая дыхание, ныряю в свет, чтобы снова вынырнуть в нежную полутьму. Любящий носит свою полутьму с собой, «однако» на глазах – солнцезащитными очками. Глаз отучается видеть то, чего видеть не хочет. Про любовь рассказывают много плохого, но она делает мир проще, то есть приятнее. Приятнее, то есть проще. Не знаю, что здесь важнее.

III

Важнее, пожалуй, не пропустить момент неприятный: когда слово «нужно» в исходной фразе теряет смысл. Когда глаз возвращает свои права, и видишь уже не только приятное. Когда бог щелкает выключателем, и полутьма отползает под тумбочку, а перед глазами – скомканная постель, окурки, и в стаканах нечто недопитое, и вообще, что я делаю в этой гостинице, хочется себя спросить. Тем более, кажется, уже началось похмелье.
Любовь – это необходимость. То, что «нужно». Стоит расслабиться слегка, заменить это клятое «нужно» на «можно», «неплохо бы», в общем, на что-нибудь вялое и бесформенное, - и все. И нет никакого смысла длить эти глупые игрища. Любовь, она, знаете ли, вялости не терпит. Она требует твердости. И когда все грустное случается, имейте, хотя бы, твердость в этом себе признаться. Не пытайтесь вяло делать любовь. Не смешите девушек.
Просто помните - фраза «Я люблю тебя» и не значит ничего другого, кроме не раз повторенного здесь: «Нужно, однако, чтобы я тебя видел».

источник-ivand@lj

читать полный текст со всеми комментариями