Стивен Кинг и Вера Цвиткис
Этот ужасный Стивен Кинг.
Ну, ладно, посмотрим. Я же хотела увидеть хоть что-то этого театра – театра Николая Коляды.
Но почему Стивен Кинг?!

Ожидания Стивена Кинга – много всяких "физиологизмов", садистских подробностей, ловушек для героев, которые в них конечно же по глупости попадут и будут самыми несчастными жертвами, над которыми долго, со смакованием всяких ужасных подробностей измываться, и т.д.
Стивен Кинг, который утверждает, что в любом человеке, как только у него появляются более-менее условия, для того, чтобы быть "невидимым", условия, чтобы точно быть уверенным, что какое-то время можно остаться безнаказанным, тут же становится извращенцем, садистом, маньяком, ищущим для своего удовлетворения жертву и с наслаждением измывающийся над ней.
Хотя – отдаю должное его мастерству –
...обязательно закрученный искусно сюжет, обязательно напряжение интриги, детективная где-то пунктиром линия, возможность все-таки разоблачения, которая обязательно присутствует как надежда, а, следовательно, разрядка.
Иногда Кинг опять же мастерски поворачивает свою изощренную фантазию в сторону философской сложной идеи, произведение в целом превращается в интереснейшую метафору идеи – отдаю должное. Он, конечно, мастер. Во всяком случае, "Кладбище домашних животных" или "Мертвая зона" – произведения НЕМОЕГО писателя показались чрезвычайно интересными, страшными, но всё же в меру, не столь садистскими и противными в смаковании всяких отвратительных вещей, и интересными именно по идее, по виртуозности интеллектуального наполнения жанра ужастиков.

Здесь играется "Долорес Клейборн".
Моноспектакль Веры Цвиткис.

Из моих ожиданий – не дай бог там будет любимое американцами сексуальное домогательство отца, брата, отчима (более мягкий вариант) к ребенку – по тому, сколько данного сюжета в американской литературе, особенно, кино, и особенно имидж-легендах всяких звезд, можно подумать, что у американцев что-то в самих основах их жизни не так замешено. Но ведь это безусловно не так.
Тогда – почему? Что этими сюжетами сексуального насилия в семье, почти обязательными, решается? Какая проблема? В чем тут дело?

Я не ошиблась. Конечно же, про это, про то, как муж Долорес Клейборн, которого она любила, оказался тем самым чудовищем, посмевшим дать волю самому низменному в себе – посягнуть на дочь, поломать ей жизнь, и т.д.
А у Кинга так получается, что в принципе каждый нормальный человек вообще-то ненормален, в любую секунду нормальный человек может обернуться зверем – понятно, идея как бы и расхожая, не столь новая, поднадоевшая настолько, что уже кажется, что так и есть на самом деле. Уже почти убедили, вот в чем ужас.

Маленькая худенькая женщина, резкие черты лица, сильный низкий голос, выходит к зрителям и рассказывает свою трагическую историю.
В самой истории Долорес есть как бы две истории.
Одна история ее семьи, которая стала нескончаемым ужасом для бедной женщины – фоном ее жизни и ее жизненным состоянием. Надо спасти дочь, но это уже невозможно, дочь уже другая, потухшая, потерянная, живая, но безжизненная. Тогда остается наказать, наказать и наказать ЕГО!
Сценарий и режиссура наказания предложен парализованной богатой старухой, у которой Долорес работает сиделкой, прислугой, экономкой.
История взаимоотношений Долорес и старухи – вторая история, которая закручена почище первой.

Вера Цвиткис рассказывает как бы спокойно, буднично свою страшную историю. Рассказ, речь, монолог актрисы – это один пласт спектакля,
Второй – это театр, самоценный театральный в понимании режиссера (А.Сысоев) пласт – сопровождение монолога героини бесконечными, однообразными, монотонными действиями. Это развешивание мокрых простыней (громко шелестящих условных простынок, нарезанных, по-видимому, из мешков из-под сахара), передвижение героини с тазиком по сцене, веревки, прищепки, шуршащие куски-простынки, страшный рассказ при этом движении…
Да, отмечаешь, здорово придумано, веревки и прищепки, то, что героине приходится все время вставать на табуретку, тянутся вверх, оказываться с веревкой на другом уровне сцены, еще шаг - и она будет висеть на этой веревке, она к этому своим рассказом идет, а нам, зрителям, дается визуальная параллельная история сути происходящего, которая есть граница, предел возможного для человека, женщины, матери, и т.д.
Вере Цвиткис удается так четко, так внятно рассказывать, не сбиваться в своей такой страшной монотонности, что вдруг начинаешь следить за тем, что она рассказывает, боясь потерять все подробности. Ловишь себя на том, что в ожидаемом сюжете, возникают совершенно непредсказуемые повороты именно благодаря тому, что Кинг вписал эту историю Долорес в историю парализованной старухи. Ловишь себя на том, что не знаешь, но очень хочешь узнать, чем всё это кончится.
Это, безусловно, мастерство актрисы. Она рассказывает так, что всё больше и больше держит внимание зала. Зритель (я в данном случае) все больше и больше внимает каждому ее слову, каждому нюансу ее интонации.
При этом актриса всё также продолжает "стирать" и "развешивать".
И в какой-то момент ловишь себя на том, что эти бесконечные передвижения героини по сцене с тазиком и простынками начинают тебя, зрителя, раздражать. Всё! Я хочу, что Долорес остановилась, чтоб я слышала каждое ее слово уже без шороха-шелеста этих несчастных белых квадратов-простыней.
Наступает в этом рассказе то, что должно быть слышимо в тишине, должна быть она и только она, сейчас всё должно отступить: Вера Цвиткис справиться с тем, чтобы встать лицом к лицу с залом и сказать без всякой ей "помощи" передвижений по сцене и "работы с предметами" самое главное. Уже напряженно ждешь этой минуты, этого стояния один на один перед залом и с залом - она как актриса к этому подвела, нас зрителей к этому подготовила.
Но нет, этого "один на один" не будет.
Такое впечатление, что режиссер не совсем видит, что за актриса " у него в руках". Актриса с судьбой. Я очень люблю таких актрис. Я почувствовала как зритель ее масштаб. Ей можно доверить вот это "один на один". Режиссер не доверяет – мне так показалось. Или боится отказаться от действительно удачно найденных "предметно-двигательных" сценических средств рассказа, но которые в какой-то момент становятся, как мне показалось, мешающими актрисе и размывающими то трагическое исступление, которое заражает зрителей и заставляет героине по-настоящему сопереживать.

Ну что. Оказывается, Кинга играть можно. Если есть такая актриса как ВЕРА ЦВИТКИС – замечательная актриса.
Подумалось, что Вера могла бы быть замечательной сценической Эдит Пиаф в каком-нибудь моноспектакле-рассказе о ее жизни (не знаю почему, но почему-то подумалось об Эдит Пиаф).
Или Васса Железнова – здесь перекличка своеобразная с Кингом и его Долорес. Такой сильный характер, такая женщина, которая заставляет мужа, любителя малолеток, совершить самоубийство, потому что другого выхода, чтобы спасти своих детей и честь семьи нет – это могла быть Вера.
Она многое чего может сыграть. Пусть ей повезет.
Хорошая актриса Вера Цвиткис.

источник-kaplly@lj

читать полный текст со всеми комментариями