Как я голосовала за Медведа

Я сидела за партой в вестибюле своей бывшей школы,  под мозаикой, на которой была изображена грудастая пионерка в позе Богоматери Оранты, и выполняла свой гражданский долг. А именно – изображала на бюллетене стоящего с поднятыми лапами Медведа. Уже были заштрихованы задние лапы, подробно отрисованы уши, несколько раз обведено слово «Превед» - а остальные члены моего семейства никак не показывались на избирательном участке. Между тем идти обратно под дождем мне было лень, - а брат обещал подбросить меня домой на машине.

 

Медвед был уже абсолютно закончен, и я взялась за второй бюллетень. На нем в качестве  кандидатки фигурировала Валентина Григорьевна  
...– моя бывшая учительница математики. Помнится, когда-то она убеждала мою маму, что в двойке по математике нет ничего плохого, все равно такая дура, как я, никогда не поступит в институт. Я переправила фамилию любимой учительницы - «Жукова» на «Вобла», и заниматься стало решительно нечем. Я достала из сумки недавно купленную  «Мамию» и стала разбираться, как на ней делается мультиэкспозиция. Честное слово, ничего я на нее не снимала. Нечего там было снимать.

 

Через минуту ко мне подскочили две тетки, увидели Медведа и были крайне возмущены.

 

- Вы только что сфотографировали свой бюллетень, и это противозаконно! – заявили они.

- Милые дамы, - сказала я вполне искренне, - я журналистка. Поверьте, если бы я захотела сфотографировать свой бюллетень или что-либо еще, я сделала бы это таким образом, чтобы никто ничего не заметил.

- Два человека видели, как вы фотографировали свой бюллетень! – вопили тетки.

 

«Медвед, изображенный на бюллетене. Достойный сюжет для того, чтобы тратить на него среднеформатную пленку» - подумала я. Но камеру все-таки убрала. Кстати, должна заметить, что при мне старушки, пришедшие голосовать, фотографировали друг друга мыльницами со вспышкой. И никто им ничего не говорил.

 

- У ваших людей была массовая галлюцинация. Я просто разбираюсь со своей новой камерой, - сказала я.

- Вот идите в буфет и разбирайтесь! – сказал мне подошедший к теткам на помощь молодой милиционер.

- Я бы пошла в буфет, но он закрыт, - объяснила я с сожалением.

 

Тетки схватили мой бюллетень и перевернули его, чтобы никто не увидел Медведа.

 

-  И вообще, - продолжали  тетки, - давайте опускайте свой бюллетень в урну.

 

- Не хочу, - сказала я. – Нет такого закона, что человек, получивший бюллетень, обязан немедленно опустить его в урну. И вообще я жду остальных членов моей семьи. Мы решили выполнить свой гражданский долг коллективно.

 

- Вот и получали бы бюллетени коллективно! – кричали тетки.

 

Тут открылась дверь, и появилось мое семейство в полном составе. Брат получил свой бюллетень и протянул его моему сыну.

 

- На, рисуй Медведа, - сказал он ласково.

 

Дима присел за стол и начал рисовать Медведа. Его Медвед был не в профиль, а в фас и обладал очень большими ушами. Внезапно кто-то вырвал у Димы ручку. Это была одна из теток.

 

- Какое право Вы имеете смотреть, за кого мы голосуем? – возмутился брат.

 

- Хотите голосовать тайно, идите в кабинку для тайного голосования! – заорала тетка. – И вообще, чему вы учите ребенка?

 

- Это мое дело, чему я учу ребенка, -  сказал брат строгим голосом. И Дима пошел рисовать Медведа в кабинку для тайного голосования. Тетки и милиционеры взирали на нас с недоумением. Мы явно нарушали что-то в их устройстве мира, но при этом нас нельзя было арестовать, потому что мы были трезвы, не кричали, вели себя вежливо и не призывали к свержению существующего строя.

 

«И что делать с этими бюллетенями?» - спросил шепотом милиционер у теток. «Они пойдут как недействительные» - прошептала тетка.

 

- Девушка, - сказал мне милиционер, - у меня смутное ощущение, что вы нас всех за дураков держите!

 

-   Я держу людей за то, чем они в данный момент являются, - ответила я.

 

Я уходила из своей школы с отвращением и страхом в душе. СССР никуда не делся. Он остался в человеческих душах, целый и невредимый, как мозаика с изображением Оранты-Пионерки, из-под которой на детей двадцать первого века по-прежнему взирает строгий-престрогий Владимир Ильич.

 

О ужас. Что с нами будет?

 

источник-annabaskakova@lj

читать полный текст со всеми комментариями