Вытеснение и исключение
Краткий обзор истории арабской иммиграции в Германию

Ральф Гадбан

После Второй мировой войны арабы, отправившиеся за несколько лет до того в изгнание в национал-социалистическую Германию вслед за муфтием города Иерусалима Мухамедом Амином аль-Хуссеини и вождем восстания 1941 года против британцев в Ираке генералом Рашидом Али аль-Килани, вернулись на свою родину. Арабов после этого здесь практически нельзя было встретить. Только Суэцкий кризис 1956 года, когда британские, французские и израильские войска напали на Египет, заставил многих состоятельных арабов отправлять своих детей для получения образования не в Великобританию или Францию, а в Германию.

...
По случаю объединения Египта и Сирии (с 1958 по 1961 года) арабский национализм достиг своей кульминации, в это же время усиливались репрессии против активистов оппозиции, в первую очередь по отношению к "Братьям мусульманам", а также против коммунистов и представителей нацменьшинств, в т.ч. курдов. Некоторые из них в качестве беженцев добрались до Федеративной Республики Германии и получили здесь политическое убежище. Особо приветствовались "Братья мусульмане", считавшиеся союзниками Запада в борьбе против коммунизма. В 1960 году они приступили к постройке мечетей в Мюнхене и Аахене и создали исламские центры в обоих городах. В 1962 году было учреждено "Исламское сообщество Германии", а два года спустя возникло мусульманское объединение студентов. Эти организации в немецком исламе до сих пор играют важную роль.

В 1965 году Федеративная Республика Германии установила дипломатические отношения с Израилем, что привело к прекращению отношений с Германией со стороны большинства арабских стран. Однако несколько стран, такие как Тунис и Марокко, ограничились тем, что отозвали своих послов. Это стало предпосылкой для заключения ими с ФРГ в 1965 и 1966 годах соглашений о привлечении рабочей силы и в результате в Германию отправились десятки тысяч арабских "гастарбайтеров". Правда, до массовой иммиграции, как в случае с турками, дело так и не дошло, ибо северные африканцы предпочли эмиграцию во Францию.

Начиная с середины 60-х годов все больше арабских стран стали устанавливать дипломатические отношения с ГДР. Наряду с этим видным поражением для западногерманской внешней политики имела место выплата стипендий восточногерманским государством арабским студентам. Прошло немного времени и те открыли для себя лазейку через Берлинскую стену на Запад. Позднее именно таким образом большинство беженцев-выходцев из арабских стран добирались до Западной Германии.

В начале 70-х годов дипломатические отношения между ФРГ и арабскими странами были восстановлены, что поспособствовало развитию экономических отношений, но не привело к иммиграции оттуда. В 1973 году Германия прекратила привлечение "гастарбайтеров". Те, кто приехал позже, в большинстве случаев просил политическое убежище. Кризисы во многих регионах арабского мира вынудили уехать в Германию гораздо больше людей, чем когда либо приехало на основании соглашений о привлечении рабочей силы.

Самым тяжелым кризисом стала гражданская война в Ливане (с 1975 по 1990 годы). Беженцы из Ливана, будь то палестинцы, курды или ливанцы, численностью в 180 тысяч человек, ныне составляют более трети всех иммигрантов из арабских стран в Германии. Остальные убежали из горячих точек в Сомали, Эфиопии, Алжире, Судане и Ираке, или же от преследования исламистами в Сирии и Египте. Около 300 тысяч человек из примерно 450 тысяч выходцев из арабских стран приехали в Германию как беженцы.

Большинство из них, однако, являются жертвами не столько политических преследований, столько гражданских войн, в связи с чем мало кто удостоился статуса политического убежища. Подавляющей части пришлось довольствоваться хрупким временным статусом, дающим лишь отсрочку от депортации, что не позволило им интегрироваться в немецкое общество. Они были вытесненены на край общества, где они обосновались и, в силу отсутствия каких либо иных альтернатив, стали воспроизводить схему социального поведения стран их происхождения.

Да и интеграция на рабочем месте на деле не состоялась, так как из-за запрета на трудовую деятельность эти люди были обречены на многолетнее безделье либо трудоустроились в теневой экономике. Когда политика наконец-то открыла им дорогу к интеграции, хотя бы на правах тех, кого лишь терпят, но не признают, то для многих этот момент наступил слишком поздно. Они к тому времени уже обустроились в параллельных обществах и напрочь отказывались вступить в сообщество большинства.

В то время, как у других мигрантов уровень безработицы колеблется между 18 и 28 процентами в зависимости от национальности, приблизительно 90 процентов бывших арабских беженцев не работает вовсе или же шабашничает независимо от того, удалось ли им оформить разрешение на работу или нет. И в то время, как в прошлом году свыше 30 процентов детей иммигрантов покинули школу, не доучившись до конца, у детей беженцев из Ливана, которых в Берлине особенно много, эта квота в два раза выше.

Североафриканские трудовые иммигранты ныне живут в сравнимых с турками условиях и сталкиваются примерно с теми же проблемами. А студенты и бизнесмены из арабского мира интегрированы в немецкое общество, насколько это возможно и, несмотря на их невеликую численность, породили таких личностей как социального исследователя Бассама Тиби, лауреата премии Камиссо Рафика Шами или художника Марвана.

Гораздо сложнее складывается интеграция беженцев. Это сказывается и на относительно высоком уровне преступности среди них. Будучи палестинцами и курдами в Ливане, они уже там подвергались исключению из общества большинства. Оказавшись здесь, они второй раз вынуждены ознакомиться с тем же опытом. В качестве ограждающего щита они сохранили свои семейные и клановые структуры. Германская политика в области предоставления политического убежища способствовала воспроизводству этих структур, и в итоге здесь эти связи оказались гораздо более прочными, чем в стране происхождения беженцев. При таких обстоятельствах улучшение их правового положения не привело к ожидаемой интеграции, а, скорее всего, наоборот - многие планируют свою жизнь с расчетом получения социальной помощи и других льгот и подрабатывают лишь на черном рынке.

Преобладающая часть ливанцев - выходцы из бедных кварталов в пригородах Бейрута, т.е. их материальное положение фактически равно положению курдов и палестинцев. И так в большинстве случаев именно самые бедные поехали через ГДР в ФРГ из-за системы социальной поддержки населения. Речь идет о людях ни имеющих родственников за рубежом, ни обладающих достаточным имуществом для того, чтобы самим выбирать, куда же им ехать.

Впрочем, после упразднения их правовой дискриминации можно было подумать, что бывшие беженцы постепенно начнут переосмыслить свое отношение к обществу большинства. То, что этого часто не происходит и они сами отказываются от интеграции, во многом обусловлено растущим влиянием исламистской идеологии.

В 1982 и 1983 годах светская ООП была вытеснена из Израиля, Сирии и Ливана. Ее место заняли Хизболлах и Хамас, воюющие с Израилем и Западом. И в Германии исламисты одержали верх и пользуются все большим успехом. Их влияние распространяется и на другие группы, что в итоге приводит к интеграции образованных людей в пределах параллельного мира исламистов, а не наоборот. Не вызывает ни малейшего удивления то, что в такой среде, постоянно проклинающей "нравственную испорченность" немецкого общества, растет готовность у молодых людей применять насилие по отношению окружающим.


Ральф Гадбан приехал в 1972 году из Ливана в Германию. Получив образование в области философии, исламских наук и политологии, он ныне изучает миграцию.

источник-anatrrra@lj

читать полный текст со всеми комментариями