*Приняли
Выходные с недавних пор пугающе непредсказуемы.
В принципе можно бесконечно рассказывать о том, как увлекательно я провела сегодняшний день, но я не хочу вдаваться в подробности. Скажу только, что история попахивает бредом. Бредовым было само задержание, бредовой была поездка в ментовском уазике, бредовым было пребывание в ОВД Пресненского района и даже обои в кабинете Зубкова Александра Сергеича, на деле оказавшегося Валерой, были бредовыми. И да, конечно, особенно добивали шутки про день дурака.
Если в кратце, то случилось следующее. Мы с однокурсниками сидели в Новопушкинском сквере в относительной близости от бывших обороновцев. Вдруг, откуда не возьмись, появился в рот ебись ОМОН, который для начала отобрал у "оборонщиков" свернутые плакаты (со словами "Здесь вам не тут"), а затем попытался забрать у Ромы фотоаппарат. Короче говоря, в результате всех махинаций мы оказались в автобусе ОМОНа в приподнятом состоянии духа.
Нет ни малейшего желания писать про то, как и почему мы в этом автобусе разлили молоко и как просили выключить позорный транс 1992 года выпуска. Нет желания вспоминать всё это в деталях. Но вот отдельные сцены я опишу, ибо это, господа, феерия.

...
Возле автобуса. Корчу дурочку.
- Скажите, а что здесь должно было быть? Почему Пушкинская площадь перекрыта и ОМОН гуляет под памятником Есенину?
- Марш и несанкционированное шествие.
- Кого?
- Дураков, - довольно улыбается мент.
- А почему вы не даете дуракам пройти по центру Москвы?
- Это не мы, это государство.
- А оно почему?
- А у них монополия на дураков, - отвечает мне сотрудник органов правопорядка.
- Ха-ха-ха. Мои вам респекты всяческие. Кстати, а ты знаешь, - обращаюсь я к подружке. - что памятник Есенину - традиционное место встречи лесбиянок?
- Да ну? - говорит подруга.
- Да ну? - говорит мент.
- Да, - продолжаю. - Так что вечером там одна не гуляй. А то мало ли.
Мент улыбается.

Автобус, набитый ОМОНом.
Сижу, улыбаюсь в 32 зуба.
- Ты чё улыбаешься? - спрашивает у меня мент.
- Ну пиздец ведь происходит. Абсурд какой-то. Вы не находите?
- Как ты сказала? - говорит мне один.
- Фу, как вульгарно, - вторит ему товарищ.
- Извините, привычка, - отвечаю.
- У тебя-то, да такие привычки! - с укором говорит мне мент.
- Да я! Да я! Да я на зоне ложкой грудь брил! - вырывается у меня моя любимая присказка.
После минутного замешательства ОМОНовцы начинают нервно хихикать и потом, наконец, произносят:
- А ТЫ-ТО ОТКУДА ЭТО ЗНАЕШЬ?
- Да я может сидела?
- И чё, грудь брила?
- Брила.
Смех.
- Брила, может. Да я, может, транссексуал вообще!
Мент брезгливо отодвигается. Теперь уже я смеюсь.

- Вот и выходной, блин, - у мента начинается рефлексия. - Да забыл я уже, что такое выходной! Забыл. Скоро самим уже митинг придется устраивать. С 2000 года не было ни одного нормального выходного.
- Тяжело живется в путинской России!

- А вы чего вообще хотели? - спрашивает у меня сотрудник.
- Я - ничего не хотела. Я на скамейке сидела. Это, знаете, даже грустно как-то. Так бесславно попасть в милицию.
- Вы славы хотели?
- Не славы, а смысла. Чтобы не с лавки снимали, а с баррикад.

- Вы понимаете, тут ещё и нравственный вопрос есть, - мент разговорился. Вы меня извините, но это хороший мент. Душевный, так сказать.
- Вы бутылку молока не откроете?
- Открою. Так вот. Тут какой лозунг. "Дураки идут на йух". У меня маленькая дочка. Что она скажет, если увидит этот плакат? И что я ей скажу?
- Если она маленькая, откуда ж ей знать, что тут намек на матершину?
- А маленькая - это по-вашему сколько?
- Ну, до 6.
- Ей 4, но все эти слова она уже знает.
- Хм, странно. Я первое матерное слово узнала лет в 7. Это было слово "мудила".

- Ну этот, как его. Борман, что ли. Кем он там был? - в разговор вступает ещё один омоновец. - Ну, короче Борман.
- Кто-кто? - переспрашивает его другой.
- Борман, говорю. В третьем рейхе. Говорил: "Толстую шею погубит длинный язык". Мудрый дядька был. Борман.

ОВД Пресненского района.
Стены отделения увешаны табличками "Курение в ОВД запрещено". 5 этаж. Кабинет со смешными темно-синими обоями в толстую жёлтую полоску.
Следователь в майке в надписью ЦСКА берет пульт от телевизора, грустно смотрит на экран и всё-таки выключает.
- Так некстати вы, - вздыхает следователь и закуривает. - У нас хоккей вообще, а тут вы.
- Извините.
- Да чё извините. Ладно уж, - почти ласково говорит следователь и заполняет протокол. Переписывает имя, фамилию, дату рождения, адрес, спрашивает номер телефона. - Ну, ра-ра-ра-расскажите. П-п-пчему вы оказались на Пу-пу-пу.
- Не там. В Новопушкинском сквере я оказалась.
- Ну в Но-но-но-новопушкнскм сквре, - бедняга заикается и пахнет вчерашним праздником.

Достойный конец истории.
Стою во дворе ОВД, жду остальных. На третьем этаже открывается окно, и из него начинает литься вода. Как в "Звонке". Водичка капает на головы сотрудников ОВД. Они недовольно глядят в окно и поглаживают автоматы.
- Знаете, - говорю. - В Средние Века это было нормой.

Мораль будет краткой:
Знаете, если у государства такая паранойя, что она забирает в ментуру граждан, сидящих в сквере на скамейке, значит, пиздец этому государству.

источник-ostatki@lj

читать полный текст со всеми комментариями