Именем народа

Конечно, Виктор Ющенко на Наполеона похож мало. И вряд ли кто-то всерьез может подозревать нынешнего украинского президента в стремлении стать монархом. Наивные попытки возвести его родословную к последнему кошевому атаману Запорожья Петру Калнышевскому (кстати, бездетному) и эмоциональный призыв Сашка Положинского, заявившего с трибуны майдана, что, мол, не нужен нам вообще никакой парламент, достаточно избранного всенародно гетмана, - не в счёт. Речь о другом – кто бы, и в каком веке не разгонял парламент, в ход идут удивительно схожие аргументы. Никто не скажет, что делает это из корыстных соображений или, к примеру, в интересах собственного окружения. Нет, президенты, командующие армиями и лорд-протекторы уверены – и убеждают в этом других – что делают это исключительно в интересах страны, народа, всего человечества. А если приходится при этом нарушать конституцию, то исключительно в целях её же защиты. Как говорил Наполеон Первый, «не разбив яиц, не приготовишь яичницу». Впрочем, есть и нюансы. Вы наверное будете смеятся, но тот же Луи Бонапарт, совершая государственный переворот (!), отправил указ о роспуске парламента на подпись министру внутренних дел. В порядке контрассигнации.

Украинские политики считают себя европейцами, но слово «контрассигнация» и к началу 21 века призносить научились с трудом. Можно, конечно, объяснить это тем, что Украина – великая держава в центре Европы, а Франция расположена на далёкой западной окраине континента и не имеет самобытной традиции казацкой демократии. Можно говорить, что нельзя назвать государственным переворотом роспуск парламента, если сразу после этого – в строгом соответствии с законом и конституцией – объявлены новые выборы. Но тогда нам предстоит сделать удивительное открытие – даже в девятнадцатом веке организаторы переворотов не прочь были провести затем всенародное голосование. Бонапарт даже торжественно объявил о введении всеобщего избирательного права, чего не могли себе позволить его противники-республиканцы.

С 90-х годов прошлого столетия новые выборы после разгона депутатов стали едва ли не общим правилом. Так поступил перуанский президент Альберто Фухимори в 1992-ом и венесуэльский лидер Уго Чавес в 1999, президент Казахстана Нурсултан Назарбаев в 1993 и Киргизстана Аскар Акаев – в 1995. Я уже не говорю о «классических» для украинской публики случаях в соседних России и Беларуси. Борис Ельцин ведь не просто расстрелял из танков Белый дом в октябре 1993-го, но уже через месяц провел выборы новой государственной Думы. Победила на выборах, правда, не партия его любимца Егора Гайдара, а  ЛДПР Владимира Жириновского – который теперь так горячо поддержал Виктора Ющенко и после этого сразу же перестал быть персоной нон-грата в Украине. В Беларуси в 1996 обошлось вообще без танков, но выборы тоже провели. С тех пор в этой стране выборы вообще проводят регулярно – и с несомненно превосходным для Александра Лукашенко результатом.

Да что там Лукашенко – царь Николай II, распустив первую государственную думу сразу же назначил выборы во вторую, а разогнав вторую – в третью. И только большевики, разогнав учредительное собрание, новое голосование проводить не стали, заменив прямые выборы “съездами Советов”.

Конечно, сейчас в Киеве охотнее приводят другие примеры. Японию, скажем, или Германию. Там действительно совсем недавно проводили досрочные выборы и «ничего страшного не произошло». Только вот проводили эти выборы в строгом соответствии с тамошними конституциями и по инициативе – внимание! – самих правительств и парламентського большинства. Мне вообще не удалось обнаружить в послевоенной Западной Европе и посткоммунистической Восточной практически ни одного случая, когда бы роспуск парламента не был согласован президентом или монархом с правительством и правящей коалицией. Исключение только одно – и это все та же «занесенная на окраину континента» Франция, но конституция пятой республики специально писалась так, чтобы президент мог распускать парламент по собственному усмотрению. Если бы в конституции был исчерпывающий список причин, по которым глава государства может назначить досрочные выборы – не сомневайтесь – президентский указ ссылался бы именно на эту статью. И у противников такого решения не было бы даже повода подозревать «верховного арбитра» в нарушении основного закона. Тем более – его не выполнять. Потому что европейцы почему-то уверены, что за справедивость бороться нужно, но исключительно законными методами.

Песни с волками

В украинской политике пока больше полагаются на принцип «с волками жить – по волчьи выть». Вот только – чем дольше длится «совместная жизнь» с оппонентами, тем шире у президента становится репертуар. Началось все еще в 2004-ом – с самодеятельной присяги Ющенко в зале Верховной Рады, когда он (видимо, случайно) положил на библию левую руку. Тогда говорили, что у «народного кандидата» не было другого ответа на фальсификацию выборов. Когда «народный кандидат» стал президентом – он на глазах у всех стал назначать руководителей обладминистраций без представления кабмина. Этого просто не заметили. Когда областные рады начали высказывать недоверие губернаторам – Ющенко отказался их увольнять, объясняя все «нежеланием политизировать вопрос». Когда Верховный Суд восстановил в должности уволенного президентом губернатора Киевщины – глава государства обозвал судей «шоуменами» и намекнул, что настоящие украинцы с президентом судиться не могут. Стоит ли удивляться, что теперь далеко не все поверили объяснениям, что, мол, разгон парламента – всего лишь «превентивная мера» против заговорщиков, собиравших 300 голосов в Верховной Раде для лишения президента власти? Тем более, когда говорят об этом бютовцы – те самые, которые совсем не давно помогали регионалам собрать эти саме 300 голосов для утверждения закона о кабмине.

Разумеется, это не значит, что противники президента – белые и пушистые, что в парламенте не было коррупции, и уж тем более не делает Василия Киселева и Петра Симоненко «светочами демократии». Но задача власти - привлекать нарушителей закона и конституции к ответственности, а не пытаться нарушить закон и конституцию первым и тем самым, якобы, «опередить» предателей и заговорщиков.

В свободной стране - воспользуемся терминологией Юрия Луценко - граждане нанимают президента, чтобы тот наводил порядок, «сажал бандитов в тюрьмы» и проводил реформы с помощью демократических инструментов. А если лидер не справляется или заявляет, что ему мешает конституция, то не отменяют демократию, а меняют лидера. В странах не совсем свободных все может происходить наоборот.

При этом, практика показывает, что далеко не все диктаторы и автократы – плохие люди. Просто многие из них оказались неспособными придерживаться правил. А нарушив их однажды – очень трудно удержаться от следующего искушения и остановиться. Особенно трудно остановиться, когда перейдена грань закона и пролилась кровь. Тогда политик думает уже не об общественном благе и национальных интересах, а о том, как избежать ответственности.

Точка невозврата

Альберто Фухимори поначалу искренне желал перуанцам добра. Он пришел к власти, надеясь победить бедность и коррупцию, устранить угрозу терроризма и вывести страну из экономического кризиса. Именно для этого он разогнал продажный парламент и перекроил конституцию. Чтобы никто не мешал проводить реформы. Правда вся энергия ушла не на реформы, а на укрепление личной власти  реформатора. В итоге президент вынужден был бежать из страны на историческую родину – в Японию. Можно спорить, когда именно любимец народа превратился в диктатора, но, по моему глубокому убеждению «точка невозврата»  была пройдена именно в тот момент, когда Фухимори в первый раз нарушил конституцию. Все остальное – было лишь вопросом времени.

С момента, когда Борис Ельцин разогнал Верховный Совет и отдал приказ об обстреле Белого Дома, вся его деятельность подсознательно была направлена на то, чтобы не допустить к власти людей, способных привлечь его к ответственности за прямое нарушение конституции. Отсюда – и «семибанкирщина», и война в Чечне, и операция «преемник».

Говорят, что Александр Лукашенко просто не мыслит себя вне власти, потому и не думает о том, что когда-либо «уйдет от дел». А мне кажется, что дело не в характере «бацьки». Просто у белорусского президента нет человека, который, по его убеждению, мог гарантировать, что после от ставки на Лукашенко не «повесят» целый ворох уголовных дел – начиная от фальсификации результатов референдума 1996-го и заканчивая исчезновением лидеров оппозиции.

В общем-то и “дело Гонгадзе” только укрепило уверенность Леонида Кучмы, что “власть нужно брать не для того, чтобы её отдать”. Для Виктора Януковича, кстати, таким же крючком – если бы не оранжевая революция – вполне могло стать решение киваловского Центризбиркома о признании его президентом.  

Станет ли «точкой невозврата» для Виктора Ющенко его указ от 2 апреля 2007-го года? Пока сказать трудно. Но упорство, с которым глава государства настаивает на его неукоснительном исполнении, грозя наручниками всем, кто ему не подчиняется, - оптимизма не прибавляет. Ведь по сути, Ющенко привязывает тем самым карьеру множества чиновников к решению Конституционного суда, на которое они, вроде бы, никак влиять не могут. Признают судьи указ неконституционным – и все, кто поддержал президента, превращаются едва ли не в соучастников преступления. Согласиться суд с Ющенко – подобная судьба ждет тех, кто вовремя не засвидетельствовал свою лояльность Банковой. Тем самым цена решения вырастает многократно. В переносном смысле. Хотя… может и не только в переносном.

А ведь есть еще и худший сценарий. Если вердикт суда просто проигнорируют. Как это было в 1993 в той же России. Борис Ельцин не нуждался в посредниках. “Сами справимся” – вольно или невольно подражая бывшему российскому президенту, заявил в среду и украинский министр иностранных дел Арсений Яценюк. Он конечно имел в виду международных посредников. Но в общем-то и внутри страны людей или институтов, к мнению которых с одинаковым уважением прислушивались бы обе стороны конфликта, практически не осталось. Даже писатели и священнослужители так или иначе сочувствуют или президенту, или премьеру. Или, по меньшей мере, их в этом подозревают.

А может и нет в нашей стране авторитетных людей, которые могли бы внятно и во всеуслышанье заявить – есть принципы, которые важнее политических симпатий, и встать на защиту даже не конституции – в защиту права? А почему они должны быть? Украина ведь действительно - не Франция.

«Не знаю, победим ли мы, но мы должны протестовать. Прежде всего, протестовать в парламенте. Если парламент закрыт, протестовать на улицах. Если оцепят улицу, протестовать в изгнании. Если умрем в изгнании, протестовать в могиле».

Это не Александр Мороз сказал. И не Сергей Головатый. Это – Виктор Гюго. Хотя, конечно, мне могут возразить. Ведь Гюго тоже мог просто держаться за кресло. Как депутат парламента, разогнанного Луи Бонапартом.