В конце 19-го века Гражданская служба Индии (India Civil Service) насчитывала около 900 человек, управлявших более 400 миллионами человек. В 1939 году в ICS состояло рекордное количество сотрудников – 1348 человек.
В Африке, где британские владения составляли более дюжины с населением более 43 миллионов человек колониями руководило чуть более 1200 человек. В самом «перенасыщенном» персоналом регионе, в Малайе, 220 человек управляло 3,2 миллиона человек.

В этом свете сведения о 17 лицах, правящих Бирмой именем Её Величества, выглядят не так уж парадоксально, не правда ли? Но как, действительно, как они это делали?

Для начала рассмотрим поближе тех, кто шёл на службу в колонии. Опять же, несколько цифр. Из 927 человек, поступивших на колониальную службу в 1927-1929 годах почти половина была из Оксфорда и Кембриджа. Не менее четверти из всех сотрудников в колониях, поступивших на службу в последнюю четверть 19-го века, составляли выпускники Баллиоля, одного из престижнейших колледжей Оксфорда. В Калькутте, Гонконге и Кейптауне большая часть управленцев была из Шотландии.

Как пишет Н.Фергюссон, новая эра, эра расцвета колониальной службы, началась с 1853 года, когда был принят Акт об управлении Индией. Именно тогда система покупки должностей была заменена системой экзаменов. Концепция была следующей – привлечь молодых, талантливых выпускников лучших ВУЗов страны (желательно из не очень богатых провинциальных семей), принять их на службу после экзаменов, два года обучать законодательству, языкам, истории Индии, верховой езде, после чего снова заставить пройти их через экзамены, а уж потом дать им абсолютные полномочия над определенной областью (для начала магистрат 3-го класса).

Интересно, что экзамены подразумевали скрытые ловушки типа необходимости дать ответ на вопрос «при каких обстоятельствах может появляться приятное чувство власти». Те, кто начинали перечислять ситуации проваливали экзамен, ибо подразумевалось, что чувство власти не может быть приятным.

Таким образом, администрирование колоний передавалось в руки умным и целеустремленным (конкурс на места в ICS был очень высоким, а экзамены очень трудными) провинциалам-выпускникам хороших ВУЗов. Но передавалось на принципах непредвзятости, неподкупности и всеведения.

Эти счастливчики медленно карабкались по ступеням колониальной службы, получая каждую новую должность после экзаменов. При этом в их руках сосредотачивалась колоссальная власть и колоссальные полномочия. К примеру, в 1874 году Х.М. Киш, магистрат ICS 2-го класса, оказывал помощь голодающим в Бехаре (в районе в 198 кв.миль с населением ок.100 тысяч человек). Один. Он распорядился построить 15 государственных складов зерна, открыл 22 организации для общественных работ, на которых работало 15 тысяч человек в день (за еду), и организовал раздачу еду ещё 3 тысячам человек.

Но была и невидимая часть пирамиды, местные работники, местные администраторы.

К примеру, в 1867 году на админ.должностях в Индии состояло 4000 индусов, а под ними находилось множество телеграфистов, работников железной дороги, кондукторов и прочих лиц, без которых работа гос.аппарата в индустриальную эпоху была немыслима.

Однако, указав на высокий уровень знаний и автономии в действиях колониальных чиновников, мы не можем не указать на другие факторы, повлиявшие на эффективность их службы.

Как ни удивительно, первым из таких факторов был «здоровый» британский расизм тесно связанный с протестантскими организациями 19-го века. Азия и Африка для британца были не только странами экзотическими (что бесспорно) но и нецивилизованными. Их население было тем «быдлом», скотом, которым следовало командовать во имя его же блага. Смесь викторианского христианства и веры в силу пара и железа давали на выходе тех белых сахибов, которые активно меняли жизнь в колониях сообразно со своими представлениями о морали и цивилизации, не очень-то считаясь с варварами, суеверия и желания которых не представляли собою никакой ценности для Белого Человека. Варваров можно было жалеть согласно Евангельским заповедям, но только в контексте цивилизационной миссии, жалеть как неудачников.
Отсюда и двойная мораль британцев, стремление рассматривать свои поступки с точки зрения целесообразности, а поступки других с точки зрения морали.

Вторым фактором было умение сочетать кнут цивилизаторства с пряником местного самоуправления. Британцы тщательно изучали местные структуры управления и действовали не напрямую, а через длинные цепочки местных вождей, царей, шефов, командиров и проч. Это создавало эффект чрезвычайной важности белых чиновников, окторые несли полную ответственность за всё происходившее. Кроме того, они трансформировали взгляды местной элиты, обучая её в британских или местных (но созданных британцами) ВУЗах, создавая местные организации типа YMCA и масонских лож, клубов и литературных кружков. В итоге, местные правители могли быть формально независимы в своих внутренних делах (в Индии более трети земель были не британскими, а землями местных раджей, которые были вассалами Короны), но включенными в круг «британизированных», а значит предсказуемых.
Отсюда и умение управлять в Индии. Для индусов британцы были белыми господами наверху, внизу индусом командовал индус, так же, как и сотни лет до этого. Как это назвать, умением мимикрировать, прятаться за масками?

Третьим фактором была система неформальных связей среди колониальной администрации. Белых было мало, они были сплоченной горсткой среди миллионов местного населения, эдакий «малый народ». Добавьте сюда систему английских клубов с обсуждением всего и вся, систему масонских лож, систему спортивных состязаний, и вы поймете, что британская элита была маленькой сплоченной корпорацией со своими сословными (лучше сказать «джентльменскими») целями.
Сюда же относится умение британцев обсуждать любые вещи с точки зрения выгоды, общей для всех обсуждающих. Сюда же можно отнести очень хорошо чувствуемую британцами иерархичность групп, умение понять, кто главный. Групповое обсуждение делает неплохим психологом.

Четвертым фактором была чрезвычайна жестокость британцев по отношению к открытым слабым противникам. Привязывание к стволу пушки с последующим выстрелом из неё, атака на разнородную толпу со штыками наперевес – на все это британцы были способны, и демонстрировали тогда, когда надо было показать, кто является главным. Но, в отличие от бельгийцев и голландцев, такой террор не был постоянным.
Британцы вообще довольно жестоки, жестоки с точки зрения наказания за нарушение. Прямо коллективная травма какая-то.

Пятым фактором было наличие всеобщей тяги к приключениям. Британцы придумали туризм и футбол, среди этих чудаков некоторые люди первыми в мире догадались, что человек, в которого с детства впихивают идеи романтики приключений, далеко пойдет. И вообще, британцы мастерски освоили концепцию Игры как таковой. Азарта. Пари. 

Вот такая гремучая смесь полчуается.

Но хочется пару слов сказать и об остальных европейцах. Британцы не были единственными, кто построил колониальную империю. Французы, бельгийцы, голландцы, испанцы, португальцы также смогли так или иначе построить свои империи. Их опыт, особенно опыт голландцев с Индонезии, также заслуживает тщательнейшего рассмотрения.