Чёрный список книг

Давно вам говорю, что у нас власть снова захватили большевики-ленинцы. Ну их прямые потомки, последователи. И на Украине тоже! Только в Москве сидят умеренные необольшевики, а в Киеве бесноватые. Как во всей нашей стране в послереволюционные годы.

И тогда памятники сносили и церкви отжимали. И теперь на Украине. И тогда книги запрещали и теперь на Украине. Крайний вариант – фашистская Германия, там костры из книг пылали. А когда на Украине запылают?

В МИД РФ процитировали «Горе от ума», комментируя составленный Киевом черный список российских книг. Официальный представитель внешнеполитического ведомства Мария Захарова привела строчки из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума», иронично подчеркнув, что эта книга пока еще не запрещена на Украине.

Мария Захарова, официальный представитель МИД РФ: «Скалозуб: Я вас обрадую: всеобщая молва,
Что есть проект насчёт лицеев, школ, гимназий;
Там будут лишь учить по нашему: раз, два;
А книги сохранят так: для больших оказий.
Фамусов: Сергей Сергеич, нет! Уж коли зло пресечь:
Забрать все книги бы да сжечь».
Подробнее на НТВ.Ru: http://www.ntv.ru/novosti/1461496/?fb#ixzz3iaJSlhMb

Но ведь всё это было:

8 ноября 1923 года Максим Горький написал Владиславу Ходасевичу^[171]:

Из новостей, ошеломляющих разум, могу сообщить, что… в России Надеждою Крупской и каким-то М. Сперанским запрещены для чтения: Платон, Кант, Шопенгауэр, Вл. Соловьёв, Тэн, Рёскин, Ницше, Л. Толстой, Лесков, Ясинский (!) и ещё многие подобные еретики. И сказано: «Отдел религии должен содержать только антирелигиозные книги». Всё сие — отнюдь не анекдот, а напечатано в книге, именуемой «Указатель об изъятии антихудожественной и контрреволюционной литературы из библиотек, обслуживающих массового читателя»… Первое же впечатление, мною испытанное, было таково, что я начал писать заявление в Москву о выходе моём из русского подданства. Что ещё могу сделать я в том случае, если это зверство окажется правдой?

В начале 1920-х годов развернулась массовая очистка библиотечных фондов от «идейно чуждой» литературы. Активным деятелем этой кампании была жена Ленина Надежда Крупская^[56].

Вначале книги просто уничтожались, но к 1926 году в крупных библиотеках были созданы так называемые «спецхраны» — отделы, куда по распоряжению цензурных органов помещались книги и периодические издания, которые, по мнению цензуры,

Само слово «русский» и сегодня Кремлем запрещено! Как и в СССР –

Согласно действующим идеологическим установкам, в СССР не было межнациональных противоречий и проблем. Поэтому цензурные органы на местах обращали особое внимание на материалы с упоминанием вместо «советского народа» тех или иных национальностей

***

Про спецхраны в СССР, куда я был допущен, я уже писал – http://troitsa1.livejournal.com/1299381.html Но там только хранились книги с двумя-тремя баранками. Или с шайбами. А с четырьмя нет! Хотите про баранки узнать?

Сразу после Революции некоторые книжки в библиотеках можно было изучать только по специальному разрешению. В вышедшем в ноябре 1926 года «Положении об СХ в библиотеке» было сказано, что в состав спецхранения следует включать:

1. литературу, вышедшую в СССР и изъятую из общего пользования,


2. зарубежную русскую литературу (имеющую научное или политическое значение),


3. издания, передаваемые другими учреждениями в публичную библиотеку на особое хранение.

Первые спецхраны в крупнейших библиотеках создавались на базе существовавших ещё до революции «секретных отделений» с довольно незначительным числом изъятых книг. Масштабы советских спецхранов были просто гигантскими: в некоторых из них к 1987 году находилось до полумиллиона книг и периодических изданий^[56].

При этом впоследствии было выделено четыре уровня доступа к литературе закрытой категории: «1с», «2с», «Зс» и «4с».
Уровень доступа «1с» имели только спецхраны ЦК ВКП(б) (ЦК КПСС), органов госбезопасности, Библиотеки имени Ленина и ИНИОНа. Спецхраны более низкого уровня получали уже не всю литературу. Например, в фонды категории «4с» (это, к примеру, спецхран Академии наук СССР) попадала только четверть приходящей в страну и запрещённой к общему пользованию литературы^[11]. К середине 1960-х годов в спецхране РАН находилось 24433 единицы хранения^[57].

Отметка об уровне доступа проставлялась цензором Главлита. С 10 июня 1938 года эта отметка представляла собой печать в виде шестиугольника, так называемая «шайба»^[58] Одна «шайба» означала категорию «4с», две «шайбы» — категорию «Зс» и так далее до четырёх «шайб».^[59][60].

Всё повторяется в моей бедной стране!