Гришковечность нумер Два
(нумер один - тутова)

"Je suis soul des hommes. Je les vomis."
-"Я пьян от людей. Меня ими рвет."
Пьеса Роллана "Дантон".

Поболтаем подобно Гришковцу про пустое, что вокруг каждого из нас.

Я с 1988 года ушёл с головой в бизнес, кооперативное движение. Встречал многих великих: руку жал Черномырдину и давал взятку Собчаку. Но меня поначалу очень интересовали просто люди, просто окружающие меня человеки.
И работники моей фирмы (доходило до 500 человек), и реальные бандиты, с которым сегодня днём гуторишь, а вечером на стрелке он уже хладное тело… Сильные и слабые. Не физически, психологически. Могущие взглядом заставить оппонента опустить ствол и не выстрелить, могущие прибрать в свою крышу-банду фирму, никого не избивая и не пытая… Сами, всё сами.

Но когда я понял, что люди практически не меняются за годы совместного бытия, мне стали очень скучны человеки… Как там - "Я пьян от людей. Меня ими рвет"

И я был страшно рад прикрыть свой бизнес. Причём по уважительной причине – инсульт.

А через некоторое время мне вновь стали интересны человеки – я открыл для себя ЖЖ.

Но теперь уже и второстепенные по интересности персонажи исчезли из приятственного чтения и общения. Вот в сети же человеки меняются?!

И я вспомнил, что всегда любил писателей иных. Второразрядных. Которые не на слуху и устах каждого, и не в школьной хрестоматии.

Поэтому не стану горько стенать о френдах, что меня расфрендили, когда узнали правду обо мне: просто я исследую и препарирую человеков и френдов. И радостно убеждаюсь, что прав - годы проходят, а френд и не мыслит меняться, человек-гранит. Николай Кровавый слабохарактерный и кошек стрелял. А Ленина везли на немецкие деньги в пломбированном вагоне делать революцию. Электричество и грамотность дал нам Ленин. Люди - гранит!

Поэтому поговорю о людях «второго ряда». И про писателей второго ряда.

Обожаю читать писателей второго, третьего и дальше ряда.
Особенно тех, что были когда-то популярнее Пушкина, Толстого и Гоголя, Чехова. Которые лучше великих продавались. Которых цитировали и называли великими.

Например, Языков был вровень с «нашим всё». Есть тест, где предлагается угадать строки написанные Пушкиным или Языковым. Каюсь, что и я допустил немало промашек. Попробуйте себя... и не стыдитесь себя ))



Всяких там Боборыкиных, Булгариных, Арцыбашевых и Крестовских я читал… Гиляровским зачитывался.
.
Во-первых, понимаешь, почему они были популярны - угождение массовому вкусу, сиюминутная актуальность, легкость в мыслях необычайная, легкость слога чрезвычайная. И при этом, знаете, сквозь текст сквозит такая самодовольная сытая усмешечка и быстрый взгляд в зеркало.

Этакая гришковечность русской культуры.

Во-вторых, понимаешь, отчего они так и остались второго-третьего и прочего ряда. Пишут про Гостиный двор или про князя М. - и можешь быть уверен - вот таков и был в среду на пасхальной неделе 1857 года Гостиный двор, и князь М. именно так подкручивал усы. Ровно это и узнаешь. Не более. Ни про боль, ни про счастье, ни про волшебство. Только про то, что написано. И про амбиции автора.

И, главное, видно ремесленное умение и старание, и даже мастерство.
Как правило, неплохое. Но, бывает, и торчат неаккуратные нитки, и детали грубо подогнаны, в общем, ты всегда видишь и понимаешь, КАК это сделано.

Пушкин в Евгении Онегине тоже писал конкретных людей, конкретные образы. Но в поэме вставал и второй, и третий, и прочие ряды их (наших)  предков. Ты видел русский эгрегор!

А у Гоголя, например...

Вот секрет Гоголя можно иногда понять, если внимательно и многократно перечесть абзац. Но в следующем абзаце уже другой секрет, а в третьем - еще один. Не всегда и самому автору понятный, его вело, и было ему писать - весело. И мучительно. И боялся, как примет публика. Поймет ли? Оценит ли?

У Боборыкина условного приема два-три, и все понятные. И он не переживает, как его там публика примет. да атлична примет!
Атлична!
Прочтет взахлеб, посмеется, подивится, будет ждать следующую порцию.
А в эту - селедку вот завернет. Или наделает пыжей.

А современные? Отличные беллетристы Владимир Кунин (Владимир Владимирович Фейнберг) – автор знаменитой Интердевочки и моей любимой повести «Кыся» или той же национальности Гришковец и Акунин, поют что видят… И это завораживает!

Они все многие десятилетия нам поют в уши. Как Сирены. А воска у нас нету. Которым Одиссей залеплял уши своих спутников…

— Друзья! сейчас должны мы проплыть мимо острова Сирен. Своим пением завлекают они плывущих мимо моряков и предают их лютой смерти. Весь остров их усеян костями растерзанных ими людей. Я залеплю вам уши мягким воском, чтобы не слышали вы их пения и не погибли, меня же вы привяжите к мачте, позволила мне волшебница Кирка услышать пение сирен. Если я, очарованный их пением, буду просить вас отвязать меня, то вы еще крепче свяжите меня.

Но читать их все равно люблю, не-гениев.
Простые, понятные, пишут о простом и понятном, да еще и цены указывают. Фасоны платьев подробно пересказывают. Гостинодворцам нравилось.
И мне нравится. Про прошлый век. А не чушь современных авторов, что колбасы в СССР не было.

Есть в них очарование простоты и приземленности.
Они люди.
Как вы. Как я. Как Петр Иванович из пятнадцатой квартиры.
Не то что эти, которые в вечности. Толстые с Чеховым.
Демоны и боги.

***

И ещё.

Важно: текст меняется в зависимости от того, кто его читает.

Читатель ведь не просто читатель, он еще и соавтор — об этом еще Цветаева писала. И глубина его интерпретации зависит от того, что он читает, что он читал до этого, как он настроен и так далее. То есть текст — это не застывшее каменное образование. Текст всегда живой, он наращивает информацию.

Умберто Эко, предлагавшего в романе «Имя розы» пускать в Библиотеку только тех, кто умеет, кто готов воспринимать сложные знания.


Но книги будущего будут точно иными. Для клипового мышления.

Комиксы сломали уже западную литературу. Миллионы читаю (смотрят) только комиксы.


Будут книги, написанные для узкого круга людей, которые просто не будут восприниматься остальными. И будет литературный хлам, который будет все менее литературным. Так что элитарная литература (и образование) будет становиться все более элитарной и закрытой. То есть она будет открытой в плане доступа, но ее просто никто не сможет читать.

Человек потеряет интерес к чтению. Гораздо проще посмотреть смешные картинки.

Молодежь должна сама для себя решить – они кто? Если они себя моделируют как интеллектуальную элиту, им должно быть отвратительно от того, что они пользуются только поверхностной информацией. Они понижают свой ранг. Ведь жить в эту пору придётся только им, без нас…



Они же тоже не знали что год им грядущий готовит?



Будущее уже наступило... 2017 тревожный год.

Жаль только — жить в эту пору прекрасную
Уж не придется — ни мне, ни тебе.
«Железная дорога» (1864) Н. А. Некрасова


***
Просто для любопытных:

:( Натолкнулась на отчёт библиотеки Сибирской железной дороги в Томске за 1913 год. Сразу захотелось прочитать хотя бы парочку «забытых» авторов. Топ-20 книг 1913 года. В скобках — количество томов, выданных за год.
...2. Александр Амфитеатров (1086) — автор множества длинных, нудных, простых по мысли романов из современной отечественной жизни; забыт;
3. Анастасия Вербицкая (1015) — женщина, писавшая для женщин; автор романов о сильных, решительных женщинах, пробившихся в люди благодаря своим личностным достоинствам; полностью забыта;
4. Василий Немирович–Данченко (911) — автор книг про путешествия и военных романов; полностью забыт;
...7. Иван Мясницкий (Барышев) (790), автор юмористических рассказов; полностью забыт;
8. Игнатий Потапенко (776) — забытый автор великого количества больших, старомодных, простецких романов; забыт без следа;
9. Генрих Сенкевич (753) — редкий случай, польский писатель, активно читаемый в то время на русском; разнообразные романы, преимущественно исторические; в России его сейчас читают совсем мало;
10. Всеволод Соловьёв (731) — автор разнообразнейших исторических романов; полностью забыт, а его брата Владимира, философа, и отца Сергея, историка, помнят;
11. Евгений Салиас (696) — автор исторических романов, почти все из отечественной истории 17–18 века; полностью забыт;
12. Мамин–Сибиряк (670) — читаем ныне совсем мало, но кое–кто его пока помнит;
13. Горький (590) — никто его не уже не читает, но все о нём помнят; Горький, благодаря коммерческой смётке, был не самый читаемый, но самый высокооплачиваемый писатель той эпохи;
14. Николай Лейкин (552) — нечто вроде ранних юмористических рассказов Чехова, но шибко тупее, хуже; молодой Чехов ему завидовал;
...16. Леонид Андреев (551) — по понятиям того времени остромодный модернист, известный каждому, доступный не каждому (Сорокин/Пелевин);
18. Казимир Баранцевич (409) — автор забытых трагикомических рассказов;
19. Ольга Шапир (408) — феминистка и автор романов про любовь; никто её не помнит;
20. Александр Островский (371) — да, тогда люди читали и пьесы.
https://www.facebook.com/solonyuliya/posts/1262032793860586