Случайно услышал разговор двух подружек школьниц на скамейке во дворе.

— Моя мама очень любит стихи Цветаевой, а вчера мне и папа сказал — так она же гений! И я бросилась читать...

— Так она же Бабецл! И она же оффнулась! Жесть. 

Я стал обтекать... Как я перестал понимать сегодняшний русский. Понимаю, это сленг. И это лучше чем мат из нежных девичьих уст. И решил срочно пройти к компу и прильнуть к мудрости и таинствам сленга.

Но застыл уже шагая домой:

— Только никак не могу понять строчку:

«Не дремить тебе в люльке дитятка». Дитятка=ребёнок, это я поняла. Люлькой раньше кажется детскую коляску называли...

— Люлей коляска давала лохнутым мамашам? Жесть!

— А вот «дремить» — никак не пойму!

— Спать укладывать дитё, укачивать в люльке, — стараясь ласково девочке ответить, улыбался я...

— Пусичка какая! — взвизгнула вторая. И я постарался сбежать, не выясняя: это я пусичка или дитя.

Их мир сегодня такой — «Все плохо, потому, что деданы захапали все ништяки!» Вот так, на сленге, все просто и понятно. И потому востребовано.

А это стихотворение Цветаевой гениально! С первых же слов.

Это живое пособие девушкам — как надо отдаваться любви к суженному или не суженному... Впрочем, читайте:

Говорила мне бабка лютая,
Коромыслом от злости гнутая:
— Не дремить тебе в люльке дитятка,
Не белить тебе пряжи вытканной, —
Царевать тебе — под заборами!
Целовать тебе, внучка, — ворона.

Ровно облако побелела я:
Вынимайте рубашку белую,
Жеребка не гоните черного,
Не поите попа соборного,
Вы кладите меня под яблоней,
Без моления, да без ладана.

Поясной поклон, благодарствие
За совет да за милость царскую,
За карманы твои порожние
Да за песни твои острожные,
За позор пополам со смутою, —
За любовь за твою за лютую.

Как ударит соборный колокол —
Сволокут меня черти волоком,
Я за чаркой, с тобою роспитой,
Говорила, скажу и Господу, —
Что любила тебя, мальчоночка,
Пуще славы и пуще солнышка.

1916 г.

Марина Цветаева (1892 - 1941)