Правдивая Байка №6. Коньячная. Опять БКЗ.
*
Немного о БКЗ и выпивке. Мы там не пили. То есть совсем. За всё время моей работы выпили один раз за здоровье старшего машиниста сцены… в рюмочной… после работы… озираясь по сторонам. Вы скажете, что сие не правда, рабочий класс не может не пить. А там не пили. Может потому, что было что терять: хорошая зарплата и интересная работа, а может, мы все были под колпаком у КГБ.
Да, да, не смейтесь – это был режимный объект и устроиться туда на работу можно было только после проверки. 
Мне же удалось попасть туда после нелёгкого собеседования по двум причинам: в институте у меня уже была оформлена третья форма допуска к секретным сведениям (из-за чего не попал в стройотряд за границу, в Югославию) и у зама директора по кадрам (конечно, бывшего чекиста) был сын моего возраста, законченный оболтус. И, видя стремление молодого парня заработать копеечку для своей молодой семьи, подкреплённое наличием упомянутой формой допуска, кадровик Владимир Владимирович (да продляться его дни!) пустил слезу и пустил меня в святая святых – на сцену, общаться с иностранцами и, даже, из капиталистических стран, и, даже, нетрадиционной ориентации, как Элтон Джон…

А выпивки внутри БКЗ было хоть залейся: восемь зрительских буфетов и большой служебный, где стойка со спиртным была обильна. А мы только поглядывали туда. Особенно много было сортов коньяка. Пять-шесть марок было всегда. Лишних людей тогда по служебным помещениям не шлялось, и полки опустошались только вечером, когда шёл концерт, особенно сборный, с двумя-тремя десятками исполнителей.

Самым пьющим был концерт «Товарищ Кино», где показывали отрывки из любимых фильмов, а потом на сцену выходили любимые артисты с каким-нибудь номером художественной самодеятельности. Это был откровенный «чёс» и предназначался прежде всего для необъятных просторов нашей родины, но пару раз в год заезжали и в Питер. Артисты все были известными и очень известными.

Зашел я поужинать в этот буфет. За столик ко мне подсаживаются, вежливо испросив позволения, Евгений Матвеев и Николай Крючков. Молодые могут погуглить эти фамилии, а другим они многое скажут и всколыхнут. Оба – народные артисты СССР, оба солидного возраста. Берут бутылку хорошего коньяка, пару бутербродов. В две минуты её оприходуют (по стакану на брата), и через пять минут идут на сцену, отрабатывают свой номер, причём выпитое не ощущается никак, возвращаются в буфет, берут вторую бутылку коньяка и пьют уже не торопясь, с разговорами. Наступает второе отделение, где они играют уже порознь. Выпитое опять не заметно. Возвращаются за стол, продолжают пить, причём захмелевшие изрядно. И так три дня подряд. За столом - хмельные мужики, а на сцене не заметно… И понял я тогда, что значит производственная закалка!

Было ещё много историй, связанных с коньяком. И как Карел Готт с вымученной улыбкой угощал за свой счёт приставленного от Ленконцерта сопровождающего (конечно чекиста) уже восьмой рюмкой коньяка, при этом сам не пил абсолютно. А чекист гнусно ухмылялся в нашу сторону: «Вот жадина этот Карел – может же сразу взять для меня бутылку!». И как ударник одного из симфонических оркестров нализался в буфете и, с трудом успев к своему первому вступлению, ко второму, через две минуты, уже спал мертвецким сном, лёжа на литаврах… И как режиссер самого ответственного концерта – Ко Дню Рождения Великого Ленина – на радостях, что концерт прошёл удачно, на моих глазах выпил из горлышка залпом бутылку коньяка и через десять минут упал в узкий промежуток между стеклянными дверями, откуда мы его извлекали битый час…

А мы - не пили, не пили все не творческие работники БКЗ…
Но, обсуждали… Как-то работали вдвоём на сцене, и спорили какой коньяк лучше. Я тогда был абсолютно уверен, что лучше армянского ничего нет. И громко расписывал его достоинства. На сцену вышел Эдуард Хиль и своим хорошо поставленным голосом заявил: «Эх, молодежь зелёная! Самый лучший коньяк - грузинский!». И назвал несколько марок, которых мы и не слыхивали. Ведь в обычных магазинах стояли трех – пяти звёздочные, максимум КВВК… Запомнил я только название «Греми». С трудом достав его через некоторое время, поразился потрясающему вкусу коньяка и Хиля, конечно…Мы спросили про французский, о котором только слышали. Хиль скривился: «Пить можно, но удовольствие получишь редко от какого. Нет, ребята, только грузинский!..»
И веско заявил Хиль, что артист пьёт для сочности голоса, чтобы голос зазвучал, а не для банального опьянения.

Классик сказал: «…и опыт, сын ошибок трудных, …готовит просвещения миг…»
Хиль – просветил, я – просветился… Чего и вам желаю!