Ленинград! Ленинград!.. Я ещё не хочу умирать...
Ленинградцы!

Откройте сегодня окна в 11 часов 35 минут, ежели вы в Питере. Несмотря на дождь. И вы услышите громко-громко звук метронома. Заработает система централизованного оповещения... И не надо плакать!!!  Ведь целых 70 лет прошло с начала этого ужаса. Блокада.

… и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок.

А мне ударяют в память отдельные воспоминания друзей и родственников, что же ЭТО было.

Что же это был за поход, что же это был за народ?
Или доброты в этот год на планете был недород?
Если б не в степях воронье, я б решил, что это вранье,
Я бы, переживший войну, так и не поверил в нее
(Филатов)

Мандельштам написал в 1930 году стих, Пугачёва его переделала. И как ЭТО зазвучало!




Я вернулась в мой город, знакомый до слёз,
До прожилок, до детских припухших желёз.
Я вернулась сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских ночных фонарей.


Я вернулась в мой город, знакомый до слёз,
До прожилок, до детских припухших желёз,
Узнавай же скорее декабрьский денёк,
Где к зловещему дегтю подмешан желток,

Ленинград! Ленинград!
Я ещё не хочу умирать,
У меня еще есть адреса,
По которым найду голоса.
Ленинград! Ленинград!
Я ещё не хочу умирать,
У тебя телефонов моих номера,
Я ещё не хочу умирать.

Я вернулась в мой город, знакомый до слёз,
До прожилок, до детских припухших желёз,
Я на лестнице чёрной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок.

Я вернулась в мой город, знакомый до слёз,
До прожилок, до детских припухших желёз,
И всю ночь напролёт жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

Ленинград! Ленинград!
Я ещё не хочу умирать,
У меня еще есть адреса,
По которым найду голоса.
Ленинград! Ленинград!
Я ещё не хочу умирать,
У тебя телефонов моих номера,
Я ещё не хочу умирать.

Ленинград! Ленинград!
Ленинград! Ленинград!..
Я ещё не хочу умирать...
Ленинград...

***

Несколько дней назад у меня сочинился маленький рассказ.
Один из героев, рукопожатый либераст, сказал:

- Нет, мы сядем с ними за стол переговоров. Выскажем наши требования о дальнейшей совместной жизни. Они их точно учтут! Разум у всех, кто в костюмах ходит, примерно равный. И принципы гуманизма и толерантности!

Это с крысами в мундирчиках надо сесть за стол. Думаете, я это придумал? Таких дураков нет? Почитайте Льва Лурье в "Огоньке". В честь памятной даты...  

Рукопожатого десталинизатора, который внезапно забыл, что его предков сжигали в газовых печах Освенцима, убивали в Бабьем яру... Нет, важнее осудить Жданова! Ну, заодно и Сталина.

Когда б я родился в Германии в том же году,
Когда я родился, в любой европейской стране:
Во Франции, в Австрии, в Польше, - давно бы в аду
Я газовом сгинул, сгорел бы, как щепка в огне.
Но мне повезло - я родился в России, такой,
Сякой, возмутительной, сладко не жившей ни дня,
Бесстыдной, бесправной, замученной, полунагой,
Кромешной - и выжить единственно здесь лишь
был шанс у меня.
Кушнер, 1996

А вот Лурье хотел бы ДОГОВОРИТЬСЯ о сдаче Ленинграда. Вы не ослышались.  Сесть за стол переговоров с крысами в мундирчиках. Все же особи в костюмах могут договориться? Так рассуждали и родственники Лурье в гетто Варшавы, и стоя перед печами Майданека. И они породили Льва Лурье.

Читайте без моих комментариев. Есть ссылка на всю статью, есть избранные мной цитаты. Читайте!

Город славы и беды
70 лет блокаде Ленинграда. Размышления историка Льва Лурье


Переиначивая Кутузова, Сталин имел в виду: "Для нас армия важнее города".

Даже в истории такой жестокой войны, как Вторая мировая, существовала практика объявления городов открытыми — противники негласно договаривались: выдающиеся по культурному значению столицы — не поле для сражений. Открытыми городами объявлялись Париж и Рим

Победителями в 1944-м стали прежде всего обитатели Смольного.

Глава ленинградской парторганизации Андрей Жданов становится вторым человеком в стране. Начинается первый приход в Москву "питерских".

Новый Музей обороны становится самым посещаемым в городе: Жуков показывает его Эйзенхауэру. Блокада превращается в миф о специфической стойкости ленинградцев, их особой преданности традициям русской ратной славы.

В 1945 году Александр Солженицын пишет с фронта письмо приятелю: "После войны нужно стараться попасть в Ленинград, пролетарский, интеллигентный, умный город, по традиции чуждый Сталину, а не в Москву, город торгашей".

В Петербурге нет настоящего Музея блокады, сравнимого с музеями Холокоста в Иерусалиме, Нью-Йорке и Берлине. Памятники на Невском пятачке и на Синявинских высотах не ухожены.

***

Если вдруг чума, то дома все-таки на прежних местах
Если люди сходят с ума, все-таки не все и не так!

Если б не в степях воронье, я б решил, что это вранье,
Я бы, переживший войну, так и не поверил в нее

Блокада Ленинграда длилась с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года - 872 дня.

И когда читаешь это, цепенеешь:

«28 декабря 1941 года. Женя умерла в 12.30 ночи.1941 года»
«Бабушка умерла 25 января в 3 часа 1942 г.».
«Лека умер 17 марта в 5 часов утра. 1942 г.».
«Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа дня. 1942 год».
«Дядя Леша, 10 мая в 4 часа дня. 1942 год».
«Мама – 13 марта в 7 часов 30 минут утра. 1942»
«Умерли все». «Осталась одна Таня».