Правдивая Байка № 86. Больничные хохмы.
Настала пора рассказать и про смешное в моих больницах, не всё там грустно. Поехали!

«Ту – 134, а жену-то ни разу!»


(пачка подлинная, ещё тех времён)

Эту шутку я услышал на перекуре в первой больнице в своей жизни. И слушал две недели. В 2001 году. Я и в поликлинику-то ходил пару раз за свою жисть, а тут – казарма тяжелобольных сердечников, многие после операций на открытом сердце. Жуть. Первые пару ночей я ходил домой спать, дом был буквально в десяти минутах ходьбы, а к 8 утра приходил в палату. На третий день был вызван на ковёр к заму главврача, который вместе с заведующим отделением, объяснили мне, что больница это такая же казарма, а они, отцы-командиры, несут за меня персональную ответственность. А вдруг по дороге домой я попаду под машину? Короче – ни шагу в сторону, а то вышибем из больницы.

В палате меня считали за здорового, который зачем-то прячется в больнице. Шептались: понятно, бизнесмен, и сотовый есть телефон, не расстаётся с ним, значит, пережидает в тайном месте неприятности. Мобильных тогда ни у кого в больнице почти действительно не было, а к одному телефону-автомату длинная очередь. Сосед напрягся и попросил сделать один звонок жене, которая должна вскоре приехать, а ему нужна какая-то вещь. Конечно, дал. Но тогда звонки были не дёшевы, мужик спросил: а сколько денег я тебе должен? А я унюхал у него вкуснющие пирожки, что принесла ему жена вчера. Попросил один, получил два.

Через час второй мужик подходит и просит позвонить. Говорит жене, что ему принести, и добавляет, чтоб напекла пирожков с любой начинкой. На следующий день сценка.



Врывается в палату жена второго мужика, швыряет на кровать привезённые вещи, пирожки и гневно вопиёт:
- Покажи мне ту развратную женщину, для которой я вынуждена была всю ночь печь пироги! Пять лет не пекла пироги, а тут…
Мужик дрожащим пальцем показал на меня:
- Вот она…
Палата хохотала минут пять, тётка сначала покрылась пятнами, затем прыснула вместе со всеми…




Ещё одна больница. Нас двое соседей на соседних койках с одинаковой фамилией. Сестрички выли от бессилия. У них укол был снабжён бумажкой с фамилией. А имя же никто и нигде в больницах не писал! Приходилось вертаться на пост, читать записи… Морока. Меня они прозвали просто – борода. И в бумажках писали.

Но самый потрясающий случай - видимое исполнение приметы. Народ говорит, что нельзя есть еду, оставленную на кладбище, и больничную еду нельзя. Примета такая. Не для вас её дают. А что будет? Больничная еда, ты сам заболеешь.

К одному двадцативосьмилетнему из нашей палаты приходила невеста. Они тискались на кровати, целовались, она сидела всегда до закрытия. А кормили у нас здорово и вкусно. Повариха уговорила её поесть вкусной кашки.

В 4 утра у парня раздался телефонный звонок: невеста загремела по скорой ночью из своей квартиры в гинекологическое отделение нашей же больнички! Вот и не верь в приметы!

Последняя больница поразила одним невероятным событием.

Как всегда в больницах, один больной выписывается, получает больничную выписку, а новичок уже сучит ногами и запихивает свои шмотки на освобождающуюся кровать. Здесь точно также: Юра уже оделся в цивильное, получил выписку, читает её. Новичок угнездил своё барахло на кровати и тумбочке, и его послали оформлять бумаги в другой корпус. Он берёт ботинки и уходит. Юра удовлетворённо дочитывает бумаги, окончательно одевается, прощается с нами и берёт ботинки… Не берёт! Это не его ботинки. Тоже 47 размера стоят, но не его.

Я вообще в жизни не видел людей с обувкой 47 размера! А тут двое. На одной койке. В одно время!

Юра лезет на стенку, орёт на всех сестричек, гоняет медбратьев… Его ботинки вместе с новичком обнаруживаются в приёмном покое. Новичок возвращается через час! И хорошо! Юра уже затих, молча надевает СВОИ башмаки и уходит очень мрачным…

***
Даже в больничках встречается смех. Ведь жизнь продолжается!