Из стареньких своих постов. По случаю юбилея Пьехи. 

Начнём наши истории с Эдиты Пьехи. Только потому, что обсуждение именно её персоны и натолкнуло на мысль создать этот цикл. Так, что хронологию нарушим…

Работа машиниста сцены вся проходит на сцене и непосредственно вокруг неё, немного под сценой (называется «трюм»), совсем немного – над сценой (называется «колосники»).
Вот и в тот день я возился с чем-то на сцене, которая освещалась дежурным светом. На сцену вышла какая-то молоденькая дамочка в больших темных очках. Когда на сцене ведутся работы, выход посторонних, мягко говоря, не приветствуется. Обойдя её уже два раза, собирался уже в резкой и нелицеприятной форме указать на недопустимость её поведения, создающим непосредственную угрозу реальности выполнения производственного задания в срок… Внезапно из тёмного зала раздался микрофонный голос режиссёра: «Здравствуйте, Эдита Станиславовна!». Оглядевшись, я не увидел Пьеху, которая уже тогда достигла возраста первой пластической операции. Была только молоденькая девчонка, торчащая посреди сцены. Она сняла очки и неповторимым голосом произнесла: «И вам – здравствуйте!». Конечно, великая Пьеха…
Обалдев, увидев вблизи, вместо дамы в возрасте, девушку, сделал совершенно нетипичное для себя деяние – донёс её саквояж до гримёрки…

Тут нужно пояснение. Без пяти минут инженер (время преддипломной практики и написания диплома), к артистам я относился как к равным труженикам, а не как к звёздам. И если уважал качество его труда, то уважал и артиста. Но, даже из уважения, не носил для них вещи, костюмы и прочее. Для этого были девочки и мальчики при артистах, которых мы – рабочее сословие (к вопросу о бесклассовом и бессословном обществе в СССР) - немного презирали…
Так вот, Пьеха была первой, которая небрежно разрушила мою сословную спесь, даже не заметив этого… (Вторая была чехословацкая певичка: у неё ноги начинали расти от моих ушей, а мой рост 185 см, это был настоящий сексуальный паралич воли..). Вообще, уважение к Пьехе со стороны всех работников БКЗ меня очень удивило: девочки-микрофонистки, осветители, костюмерши слетались к ней, как воробышки. И для каждой у Пьехи было ласковое слово: она всех помнила по именам, интересовалась здоровьем детей, причем, не походя, а, вспоминая, чем болел этот ребёнок. Вообще, все фанаты у неё какие-то спокойные, интеллигентные, не бросаются за автографом, сбивая всех с ног, а стоят в очереди, тихо млея…
Сейчас я уже знаю, что она училась в Ленинградском университете на психологическом, но что первично, а что вторично, судить не берусь.

После каждой песни она за кулисой прихлёбывала из термоса чай с коньяком (голос садился сильно), после трёх песен она переодевалась в новое ослепительное платье, после шести  - она ложилась на кушетку, пока ансамбль играл инструментальную пьесу… (А аппаратура её ансамбля была лучшей в Ленинграде и одной из лучших в стране).
Но, каждый раз выходя из-за кулисы, – лучезарная улыбка и мощнейшая энергия, идущая в зал…Зал – стонал… Не бесновался, как зачастую сейчас, а негромко выл от восторга… Единение зала и певицы потрясало.

Мы были молоды и любили другую музыку. Нам казалось, что певица уже вышла «в тираж». Я специально пришёл на её вечерний концерт. Билеты стреляли уже от метро. Около БКЗ народ клубился кольцами. Явно не хватало конной милиции… Через 26 лет пару раз в году зал по-прежнему забит до отказа, билеты стреляют на улице…

Дай Бог каждому такое!..