Исикава Такубоку (1885-1912) стремился правдиво и верно изображать действительность. В его коротких пятистишиях – танка, длинной цепью проходят трагические судьбы его современников.

     Предельно трагична и собственная судьба поэта. Но в душную пору реакции и политических преследований он верил, что светлое завтра придет, если не для него самого, то для его народа, для всего человечества, и прозревал в черных ночах Токио зарницы грядущей революции.

     В 1910 году в Японии произошло событие, которое глубоко потрясло поэта. Реакционное правительство Японии испугалось подъема революционного движения и решило одним ударом избавиться от его идейных вождей. По обвинению в том, что они якобы собирались убить императора, были арестованы и казнены передовой политический деятель Котоку Сосуй - социалист, талантливый писатель, и с ним одиннадцать его друзей-сподвижников, среди них – женщина.

     В стране поднялась волна возмущений. Исикава Такубоку с помощью своего друга адвоката ознакомился с материалами сфабрикованного процесса и написал статью со страстным протестом. Напечатать ее не удалось. «Отныне я – убежденный социалист», - отметил он в дневнике.

Ладонью

Отирает снег

С лица, запорошенного метелью,

Приятель мой,

Сторонник коммунизма.

Платон был общительный человек, и у него было много друзей. Но все они говорили философу:

- Платон, ты друг, но истина дороже.

     Никто из них в глаза не видел истины, и это особенно обижало Платона. «Почему они ею так дорожат?» - с горечью думал он.

     В полном отчаянии Платон стал искать истину. Он искал ее долго, всю жизнь, а когда нашел, явился с ней к друзьям.

     Друзья сидели за столом, пили и пели древнегреческие песни. И сюда, прямо на стол, уставленный яствами, Платон вывалил им свою истину.

     Зазвенела посуда, посыпались черепки.

- Вот вам истина, - сказал Платон. – Вы много о ней говорили, и вот – я ее принес. Теперь скажите: что вам дороже – истина или друг?

     Друзья притихли и перестали петь древнегреческие песни. Они смотрели на истину, которая неуклюже и совсем некстати громоздилась у них на столе. Потом они сказали:

- Уходи, Платон, ты нам больше не друг.