ГКЧП и я (мемуарное)
Вот, начал тут писать по просьбе одного независимого "полулегального" сборника (необработанный вариант).
....Ровно пятнадцать минут я испытывал невероятную эйфорию, но потом услышал невнятный, замшелый манифест этих ребят, и меня одолела метафизическая тоска. Столь необходимое дело, как обычно в СССР, делалось через задницу... "Население это не поддержит..."



19 августа 1991 г.

Проснувшись утром в понедельник 19 августа, я почему-то решил, нарушив традицию, посмотреть телевизор - обычно я слушал новости по радио и пил кофе. Было 7.00, а я слышал, что теперь по ящику с самого раннего утра что-то показывают (раньше все передачи начинались не ранее восьми). Причем, судя по программе, показывать на сей раз должны были что-то музыкальное.
Я включил телевизор. На экране плавали какие-то утки в пруду, звучала классическая музыка. "Черт-те что они показывают по утрам" - подумал я. Вдруг на экране образовалась говорящая голова, которая загнусила что-то вроде: "Заявление Президента СССР Михаила Сергеевича Горбачева"...
Заявления Президента СССР к тому моменту уже успели меня достать, и я просто-напросто вырубил ящик, подумав что-то вроде "как же вы меня заколебали, уроды". Да, решил я, традиции надо соблюдать. И отправился на кухню пить кофе.
Там я включил радио. Звучала траурная музыка. Через несколько минут вдруг послышалось очередное возгнусение про "заявление Президента СССР".
Ну ладно, подумал я, хрен с вами, послушаем.
Дальнейшее выглядело примерно так.
Звучало невнятное горбачевское заявление про новоогаревские соглашения, суть которых никто из простых людей понять не мог*. После этого читали великолепное сообщение о том, что Горби признан психом и отстранен от власти. А потом - указ о создании какого-то ГКЧП**.
Откровенно говоря, поначалу я просто дико обрадовался. Более того, ровно пятнадцать минут я испытывал невероятную эйфорию, но потом услышал бездарный, замшелый манифест этих ребят, и меня одолела метафизическая тоска. Столь, казалось бы, необходимое дело***, как обычно, делалось через задницу. Я-то представлял себе нечто грозное и мощное, использовавшее накопившийся в обществе потенциал "революционаризма". На самом деле население ждало чего-то вроде "вожди КПСС привели нас в тупик хаоса и национального позора, а тем временем к власти рвется оголтелая толпа выродков, ненавидящих историческую Россию, свой народ, стремящихся за бесценок распродать все наши завоевания..." (это я так, фигурально выражаясь). А потом надо было заявить, что повсюду в стране сохранялись здоровые силы, думающие о народе и государстве, не стесненные идеологическими шорами, истинные патриоты. И привлечь эти силы к созидательной работе****.
Взамен всего этого по радио прозвучало нечто, напоминавшее рассуждения пьяного секретаря комитета комсомола на институтской политинформации. Без какого-либо пафоса, сплошь дежурные фразы о "сохранении выбора отцов и дедов" и тому подобном прокисшем дерьме. (Сейчас, читая "Манифест ГКЧП", я не нахожу в нем уж очень страшных идеологических "пятен", но тогда, при том МАССОВОМ настроении, он казался верхом кретинизма; достаточно осторожное и половинчатое "Слово к народу" Проханова и компании кажется мне теперь верхом национального радикализма).
"Население это не поддержит. Слишком в коммунистическом духе", - подумал я.
Впрочем, мне казалось, что все зависит от ситуации. Если ГКЧП применит силу и выпустит несколько ручьев крови, то все сразу заткнутся. Беда только в том, что "чеписты" не нарисовали положительных перспектив, поэтому часть общества решит, что "душат демократию и гласность", а те, кто объективно стоит на "наших" позициях, - что "возвращаются большевики". Иными словами, уничтожение оппозиции (вещь, в принципе нужная) обменивалась на очередные "социалистические эксперименты" (то есть ведение всех дел в стране максимально бездарным способом). Если ГКЧП проявит разумность и толерантность по отношению к некоммунистическим "попутчикам" (что, думал я, маловероятно - с коммунистами связываться бессмысленно, все равно нае..ут), то это хорошо. Можно будет рассчитывать на его постепенный поворот к общенациональным задачам и "просвещенному авторитаризму" *****. Таким образом, стратегически ГКЧП - лишь орудие устранения "демдвижения" и последующей окончательной дискредитации так называемого "коммунизма". К сожалению, из "демократов" сделают невинных страдальцев, но в конце "чрезвычайщины" столкнутся все же две иные силы - "демократы-западники" против "национального потока". Не исключено, что оба течения создадут некий симбиоз. Только тогда можно будет говорить о начале выздоровлении России. Но это - лишь в случае, если "чепе" будет делиться властью с населением, а это вряд ли. Плавали, знаем...
Это, конечно, сейчас у меня все так гладко получается, а тогда в голове проносились обрывки мыслей, какие-то путанные концепции, образы... Хотя в целом я думал примерно так, как здесь написал.
Я оделся и поехал на работу. Работал я тогда программистом в одной вузовской лаборатории недалеко от Кремля, напротив ГУМа.
В автобусе ехала подавленная и не ожидающая ничего хорошего публика, а рядом с нами, по левому ряду Ленинградского шоссе в бензиновом тумане тянулись бесконечные машины и полевые кухни - в столицу вводили войска. У некоторых особо демократически настроенных граждан на одежде виднелись значки с портретом низвергнутого Горбачева.
На работе уже сидел грустный Максим П., который рассеяно играл на компьютере в "Тетрис" и рассуждал о том, что в следующую оттепель наши мемуары будут пользоваться спросом. За окном, около памятника Марксу, проехал танк. Дело, казалось нам, принимало серьезный оборот...
Приехал наш коллега по кличке Дядя Беня, который, как ни странно, ничего не знал, потому что с утра слушал только радио "Европа+", а оно о перевороте ни словом не обмолвилось. Вслед за ним пришла и начальница лаборатории, не имевшая никакого понятия о том, что происходит в стране. Мы с Максом долго внушали им, что "случилось страшное", и в конце концов они вняли. Начальница впала в некую прострацию. Работать, конечно, было совершенно невозможно. Мы слушали радио, по которому ГКЧП пообещало выдать всем гражданам СССР по восемь соток земли. "Ну, по восемь-то суток ареста коммунисты всем обеспечат", подумал тогда я. Тем не менее, это был обнадеживающий знак - "чепе" вроде бы поняло, что идиотским "спасением социализма" массовой базы не завоюешь. Теперь следовало ждать каких-то решительных действий.
Мы же на все забили и отправились в пельменную на Большом Черкасском переулке. Там мы взяли по сто граммов коньяку (который почему-то был в продаже) и по порции пельменей и отметили "наступление новой эпохи реакции". Никто из нас в этот момент не высказывал каких-то симпатий. Побеждало "не наше", формально противостояло ему тоже "не наше", посему единственным выводом могло быть только пресловутое plague on both your houses.
Я поехал домой. На Ленинградке у постов ГАИ и у мостов торчали БТРы. Судя по всему, ситуация была под контролем "переворотчиков".
И каково же было мое удивление, когда вечером из передач "Свободы" я узнал, что никто из "демдвижения" даже не интернирован, что они спокойно собрались в "Белом доме" и к ним даже присоединился какой-то танковый генерал!
Уже в этот момент я почувствовал, что все происходящее отдает дешевой опереткой, очередным действием большого фарса, последним поворотом барабана в советском лохотроне.
Впрочем, вечером 19 августа я был почти уверен, что к утру с "ослушниками" разберутся.
Я лег спать, но периодически прислушивался к тишине. Ни автоматных выстрелов, ни тем более пушечных залпов со стороны Пресни не доносилось.
Происходил "исторический процесс"...

(продолжение следует)


Примечания:
* Мы летом 1991 г. тщетно пытались понять, о чем идет речь в Ново-Огаревских соглашениях. Это ведь был какой-то триумф коммунистической словесной эквилибристики. Впрочем, и так было очевидно, что партийные баи, ханы и паны просто хотят поделить страну на вотчины и продолжать нагло пановать. В этом смысле "НОС" меня не устраивали совершенно. Тем не менее и мне, и моим друзьям было ясно, что звездец уже настал, и "СССР", безусловно, потеряет всю Прибалтику, Молдову, Грузию и, вероятнее всего, как минимум значительную часть Украины. Это был уже полностью очевидный факт, нужна была лишь власть, которая его признала бы и смогла выйти из идиотского фарса "перестройки" с наименьшими потерями.
** ГКЧП. Это название мне сразу не понравилось. От него за версту несло сортиром городского парка в провинции. Нужен был какой-нибудь "комитет национального спасения" (но это было невозможно из-за советского отношения к слову "национальный") или хотя бы что-то вроде "временного военного комитета по управлению государством". Нужен был подчеркнутый, бюрократический формализм, без истерик по поводу "чрезвычайщины".
*** Собственно говоря, тема "военного переворота" была очень популярна уже не менее года. Только его все и ждали. Типичный заголовок тех времен: "Вы слышите - грохочут сапоги!"
**** Коммунисты вообще всегда боялись масс, народа, этого "быдла и чухломы". Иногда это было оправданным подходом, но в данном случае оказалось крупнейшей ошибкой. Удивительно, насколько у советских вождей атрофировались мозги. Мы тогда думали о них лучше.
***** Мы считали и считаем, что Россия должна была пройти достаточно долгий период "просвещенного авторитаризма". Это единственный нормальный путь выхода из "коммунистических" форм правления. Отчасти по вине всего "советского народа", отчасти с подачи наших "западных друзей" у нас решили этот период перескочить и сразу ввести "демократию по западному образцу". Результаты всем известны - через кривые структуры псевдодемократии прорастает вполне естественный местный авторитаризм, и все это гибридное сооружение выглядит достаточно мрачно. Большинство проблем СССР не решено, плюс добавились новые. Добром это, по всей видимости, не кончится. Если так будет продолжаться, нас ждет кратковременный (на сей раз именно кратковременный; "мировое сообщество" даст разрушить и поломать только то, что ему выгодно, а потом вмешается) срыв в очередную "тотальность", гибель массы людей, и все же потом - некое подобие национал-консервативного франкизма. Жалко, что у нас не умеют учиться на собственных ошибках. А уж февраль 17-го многому мог бы научить русских.