Типа, "Красное колесо" получается...
По либеральным газетам (4 ноября 2002 г.)


"...переговоры с террористами велись для отвода глаз по сути и декоративно по содержанию - силами поп-звезд, врачей, журналистов и отстраненных от власти политиков. При этом сразу, хором и безапелляционно было объявлено: требования чеченцев абсурдны и заведомо невыполнимы.
То есть полсотни взрослых людей пошли на смертельный риск ради того, чтобы разжиться мобильными телефонами и засветиться по телевизору? Но российские власти в плане человеколюбия оказались под стать самим бандитам.
Что, невозможно было объявить мораторий на военные операции в Чечне? Невозможно было инициировать там начало серьезных переговоров, об острой необходимости которых уже давно говорят все нормальные люди? Невозможно было, что ли, в конце концов, послать в театр под ручку с Аллой Пугачевой какого-нибудь из Ивановых, Грызлова или Патрушева? Я вижу как минимум один сценарий, который позволил бы и сохранить жизнь всех заложников, и сделать честь главе государства: пойти на прекращение военных действий при условии, что они все, террористы, сдаются и по закону отправляются под суд. Полагаю, что если чеченцы были готовы умереть за это, то на тюрьму они согласились бы тем более. Вот такой развязке театральной драмы стоя аплодировал бы весь мир (за исключением, возможно, Израиля): все заложники свободны, преступники наказаны, войне конец! Более того, в нынешней кромешной мировой ситуации это могло бы оказаться потрясающим позитивным примером, Россия вышла бы в мировые "моральные" лидеры, а Путин стал бы героем планеты. Увы. Для того чтобы решиться на такой шаг, надо быть действительно смелым и не- ординарным человеком, а не чиновником средней руки.
Я знаю одно: произошла страшная трагедия, которой могло не быть. Сейчас у ее совиновников хватает трусости, самоуверенности и цинизма, чтобы выдавать черное за белое. Давайте хоть мы не притворяться обманутыми, даже если это больно и опасно". (Артемий Троицкий, "Новая газета")

"...в новую эпоху США заняты своеобразной антитеррористической экспансией.
Россия совсем в ином положении: из последних сил она хотела бы остановить последствия распада СССР и своего исторического пространства. Путин разбирается с наследством своего "крестного отца" Ельцина. Буденновск, перенесенный в Москву через четыре с лишним года после начала второй чеченской войны, свидетельствует, что оснований для оптимизма маловато. "Ты чувств уснувших не буди - под ними хаос шевелится" - слова Тютчева не выходят из головы. Антимосковский хаос был разбужен в Чечне ельцинским "Берите столько суверенитета, сколько проглотите". И так разбушевался, что его до сих пор не удается успокоить путинским противоположным обещанием "мочить в сортире".
Теперь "сортиром" оказалась Первопрестольная, а "мочили" газом, который умертвил заложников втрое больше, чем террористов.
Ясно, что победой "под газом" урегулирования в Чечне не приблизить. Нового упора на усиление эффективности антитерроризма недостаточно. Нужно замирение - замирение с чеченским народом. Без умного, гуманного замирения, располагающего чеченцев к Москве вместо того, чтобы выращивать из них боевиков, антитерроризм контрпродуктивен". (Станислав Кондрашов, "Время МН")

"Законопроект фактически вводит цензуру, и, как считают многие депутаты, Конституционный суд в случае принятия этого закона непременно укажет на то, что он противоречит Конституции. Как сказал депутат Сергей Юшенков, документ направлен на то, "чтобы помешать добросовестным журналистам объективно освещать ход и последствия контртеррористических операций, а тем, которые являются ретрансляторами власти, этот документ дает "зеленый свет". Тем не менее глава комитета по информационной политике Константин Ветров заявил, что никаких противоречий Основному закону его комитет в документе не усмотрел.
Вывод напрашивается сам собой: задача нового законопроекта совсем не та, что может показаться. Власть не намерена больше церемониться с боевиками, но прежде необходимо заставить СМИ молчать в отношении спецопераций в Чечне". (Дмитрий Чернов, "Время МН")

"Чеченский народ состоит из кровнородственных общин, независимо от того, сохраняют ли эти общины свою классическую завершенность, измеряемую происхождением от единого предка в седьмом колене, или существуют в "усеченном" - до двоюродного и троюродного братства - виде. Такова реальная социальная база нашего общества, и проблема состоит в том, чтобы "социальная надстройка", то есть общественная организация, соответствовала этой базе. А такой организацией может быть только тейповый строй, интегрирующий кровнородственные общины в тейпово-тукхамные объединения, а через них - в единый национальный организм.
Государство, помимо его нравственной несовместимости с заповедями Ислама, нам не подходит и чисто в социальном аспекте, так как политическая организация государства может быть устойчивой и необходимой для упорядоченной жизни общества только в том случае, если опирается на социальную базу атомизированных индивидов - граждан которой, к нашему счастью, в Чечении нет". ("Время МН" цитирует интервью Хож-Ахмет Нухаева в "Звезде")

"...похоже, что российское военное руководство решило после трагедии на Дубровке сделать акцент на силовом решении чеченской проблемы. Тем более что в преддверии зимы бандформирования испытывают нехватку оружия, боеприпасов, продуктов питания, лекарств и теплой одежды. А, значит, у участников армейской операции могут появиться дополнительные шансы на успех". ("Время новостей")

"При президенте Путине начались наконец реформы -- налоговая, судебная, коммунальная и т. д. Можно спорить об их последовательности или качестве. Однако это к оценке народом президента отношения не имеет. Любая цена, которую президент готов будет заплатить от имени народа для возрождения его достоинства, будет одобрена, пока не изменятся общественные ожидания. Среди народа, который в массе своей не привык к личной ответственности, растет число тех, для кого она стала естественным принципом жизни, а следовательно, достоинство государства неотделимо от личной свободы. Если эти настроения станут определяющими для массового сознания, высокие рейтинги будут у другого президента" ("КоммерсантЪ-Власть").

"КТО ПОБЕДИЛ?
В ходе операции по уничтожению террористов в Москве погибло столько заложников, что вопрос об успешности этой операции остается открытым.
Валерий Шанцев, вице-мэр Москвы. С тем, что спецоперация была проведена успешно, спорить бессмысленно. У спецслужб не было другого выхода. Им удалось предотвратить еще более страшную трагедию. Но чувства, которые испытывают сегодня все нормальные люди,-- это, конечно, боль и сострадание.
Петр Романов, вице-спикер Госдумы. Преступники уничтожены, но по большому счету победы нет. Ситуация для рядовых граждан стала яснее. Общественное сознание к чеченским сепаратистам стало непримиримым. Имидж правительства и президента пошатнулся.
Елена Андреева, президент холдинга охранных предприятий "Бастион". Победило наше государство. И я очень горжусь действиями спецслужб: они провели исключительно успешную операцию. Когда она закончилась, я сразу почувствовала уверенность, что государство способно меня защитить. И жаль, что журналисты теперь пытаются все вывернуть наизнанку, выясняя какие-то второстепенные вопросы про газ и прочее.
Елена Бушуева, бывшая заложница, провела в здании ДК трое суток. Для меня это очень сложный вопрос. Я бы прибегла к известной в последнее время формулировке "Операция прошла скорее успешно, чем неуспешно". Но за те трое суток я отчетливо поняла, что даже если нас и освободят, то теракты не прекратятся, покуда федеральные войска находятся на территории Чечни. А как медик я была удивлена тем, что после штурма было катастрофически мало врачей, и люди от этого умирали.
Денис Евстигнеев, кинорежиссер. И власть, и террористы потерпели поражение. Когда закончился штурм здания, я на эмоциональном уровне испытал радость. Да, умерло больше ста человек, но ведь могло умереть гораздо больше. Я не призываю сейчас, как американцы, поднимать национальный флаг над каждым домом, но быть гордыми за каких-то людей мы обязаны. Например, за доктора Рошаля или депутата Кобзона, выведших из ДК детей.
Никита Высоцкий, директор культурного центра Владимира Высоцкого. Я точно проиграл, и все население России проиграло. И все мирное население земного шара тоже. Террористов надо убивать и не церемониться.
Владимир Лысенко, депутат Госдумы. Это решит общество. Если оно поддержит президента и встанет на его сторону, то значит, власть победила. Но власти важно не совершить ошибки, ей нужно предоставить всю информацию обществу. Но она пока явно не готова к такой открытости. Страна же не может понять истинную причину трагедии.
Сергей Митрохин, заместитель председателя комитета Госдумы по местному самоуправлению. В противостоянии с террористами победила власть. Теперь ей важно закрепить эту победу политически. И власть должна признать: да, победа досталась дорогой ценой, но поступить иначе было нельзя. А ошибок не могло не быть.
Вагиф Гусейнов, директор Института стратегических оценок и анализа. Власть поступила правильно. И победила. Вадим Булавинов, мэр Нижнего Новгорода. Спорить не о чем: такой победы силовых структур и власти у нас не было давно. Власть впервые показала, что может что-то сделать в боевой ситуации. Самый главный результат -- террористы уничтожены, а большинство заложников спасены.
Евгений Бернштам, первый заместитель председателя правления Альфа-банка. Это не футбол или хоккей. Но думаю, что в конкретном случае власть победила, потому что иначе было нельзя. Как нельзя было слишком открыто вести телерепортажи, выдавать медикам большое количество антидота и подгонять много машин "Скорой помощи". Это могло стать известно террористам, и жертв было бы больше.
Андрей Козицын, генеральный директор Уральской горно-металлургической компании. Наши соотечественники потеряли близких людей в мирное время. Конечно, правильно, что страна не подчинилась требованиям террористов, но горечь утраты от этого не становится слабее.
Александр Ткачев, губернатор Краснодарского края. Об успехе при таком списке погибших говорить не приходится. И все же, несмотря ни на что, в этой схватке с террористами победила Россия.
Нет той горечи поражения -- вспомним Буденновск,-- которая разъедает душу. Наталья Жиркова, бывшая заложница, провела в ДК трое суток. В ситуации со штурмом, конечно, победила власть. Спецоперация прошла хоть и не блестяще, но все-таки удалась. Но вообще власть проиграла. У меня нет ненависти к лицам кавказской национальности. Если бы у них в Чечне было все хорошо, разве пришли бы они к нам? Раньше я думала, что они шакалы, звери. Пообщавшись с некоторыми из них, я пришла к выводу, что они люди. Но гордые и независимые. Я считаю, что им надо отделиться от России.
Михаил Швыдкой, министр культуры России. Выиграли те люди, которые остались живы. А выиграла или проиграла власть -- это уже второстепенный, менее важный вопрос.
Аркадий Арканов, писатель. 118 погибших -- это чудовищно! Я бы не трубил во все трубы о победе. Хотя террористы тоже не добились успеха. С точки зрения определенного контингента населения Чечни, они превратились в таких же героев, какими в свое время были герои-краснодонцы.
Надежда Бабкина, артистка. Власть выиграла хотя бы в том, что наше общество сплотилось. Мне кажется, скинхеды не выйдут на улицу с погромами -- наоборот, люди объединятся и поймут, что должны жить в мире в нашей многонациональной стране. А еще власть будет всегда выигрывать, если будет говорить правду.
Владимир Жириновский, вице-спикер Госдумы. Победил здравый смысл, но с опозданием на два дня. А штурм надо было начинать немедленно. Алексей Васильев, президент Центра цивилизационных и региональных исследований, член-корреспондент РАН. Победила Россия и российское руководство. Понеся при этом очень большие потери. Я работал в 70-е в Турции, и там было много терактов. Но турки, даже теряя людей, не шли на уступки террористам и свели явление на нет.
Валерий Драганов, депутат Госдумы, член штаба по освобождению заложников. Пока есть жертвы, о победителях не говорят. Но я впервые за многие годы посмотрел на милицию как на что-то свое, они действовали слаженно и как никогда искренне и серьезно. Несправедливо обвинять и медиков. Было 420 "скорых", около 100 автобусов. Но перед ДК все было забито машинами, они не могли подъехать одновременно.
Юрий Рязанов, член совета директоров компании "Ростсельмаш". Спецслужбы и общество получили жестокий урок. Силовые структуры не смогли помешать бандитам спокойно подготовиться к захвату в столице, а общество делало вид, что не замечает многочисленных угроз от террористов.
Александр Герасимов, ведущий информационно-аналитической программы "24". Освобождение заложников -- успех; но то, что было после операции,-- неразбериха чудовищная. И никакие переговоры не нужны. У Кремля сейчас уникальная возможность разобраться со всеми ребятами, которые прячутся в горах. А вот помощь освобожденным заложникам пришла слишком поздно.
Андрей Макогон, вице-президент банка "Держава". Ничья. Чеченцы заставили россиян вспомнить о том, что идет именно война. Правительство дало понять, что Буденновска-2 не будет.
Николай Виноградов, губернатор Владимирской области. Этот бой с терроризмом общество выиграло. Главное, появилась твердость выбрать и реализовать решение, каким бы оно ни было. Раньше, в Буденновске, власть своим безволием умудрялась из двух зол выбрать оба.
Дмитрий Герасимов, бывший командир антитеррористического подразделения "Вымпел". Судя по спасенным, операция прошла успешно. Я думаю, и сейчас с чеченцами можно вести переговоры: среди них есть много образованных людей. Но есть бандиты, такие как Масхадов, с ними садиться за стол переговоров нельзя" ("КоммерсантЪ-Власть").

"The Independent - Лондон, Великобритания "После бойни -- лицемерие Сэр! Помимо ужасных людских потерь самое грустное в захвате московского театра -- это окружающее его лицемерие. После захвата нас потчевали речью господина Путина о том, что терроризм должен быть искоренен. Потом мы услышали поздравления господина Блэра господину Путину в связи с тем, как тот сумел решить проблему...
Если бы подобный инцидент произошел 20 лет назад, независимо от того, сколько невинных россиян оказались бы заложниками в московском театре, Запад считал бы чеченцев не террористами, а борцами за свободу и союзниками в борьбе с коммунистической угрозой... Сейчас, поскольку россияне в основном снова на нашей стороне, события вызывают совсем иную реакцию, какие бы жестокости ни творила Россия в Чечне..." ("КоммерсантЪ-Власть")

"...когда стало известно, что более сотни жертв среди заложников стали результатом использования газа, Америка ужаснулась еще раз. Второе потрясение даже в чем-то оказалось эмоционально сильнее первого. Пять дней подряд все СМИ повторяли, что российское руководство скрывает, какой именно газ был использован при штурме. Более всего потрясло США то, что власти не информировали даже врачей. Своему руководству американцы такое никогда бы не простили, немало официальных лиц немедленно очутилось бы здесь под следствием, а сам президент - в глубоком политическом кризисе.
Возмущение особенно усилилось здесь после смерти электрика из Оклахомы. Тут тоже все полностью совпало со стереотипными представлениями о России. Опять никаких неожиданностей: человеческая жизнь там ничего не стоит. А что название газа скрывалось, американцы поняли как то, что он подпадает под конвенцию по запрещению химоружия. Мол, Россия хранит, а то и производит его, в нарушение международных правил. А когда наконец официальная информация появилась (о применении фентанила - довольно известного и не запрещенного средства из ряда опиатов), она лишь усилила недоумение: что же тогда власти упорно пытались скрыть.
В глазах американцев чеченские террористы поступили как типичные исламские экстремисты, а российское руководство - именно так, как всегда действовали власти в этой стране. В России цель всегда оправдывала средства. Трагедия в московском театре только укрепила решимость американцев бороться с исламским экстремизмом, подхлестнула сочувствие к российскому народу и уважение к профессионализму спецназа, но ни на йоту не прибавила доверия и уважения к российским властям. Все старые стереотипы получили новое подтверждение. Это отнюдь не значит, что США теперь менее заинтересованы в союзнических отношениях с Россией. Напротив, умение российского руководства все засекречивать, жертвовать, в случае необходимости, жизнями своих граждан, но сохранять власть, делает Россию поистине уникальным союзником, единственным в своем роде, сравнимым, может быть, только с Пакистаном". ("Известия")

"Единственный вариант, при котором бараевский план перестает действовать, - это неожиданное проявление резкой политической воли. Вопреки запредельному рейтингу. Вопреки технологическим расчетам. Но не в бюрократическом закулисье, а в продуваемом всеми ветрами публичном политическом пространстве. С телевизионным объяснением принимаемых решений. Зачистки вредят? Да. И мы их прекращаем. Не потому, что так требовал Бараев. А потому, что мы сами считаем нужным это сделать.
Если же кто-то попробует воспользоваться ситуацией, пусть пеняет на себя. Наши спецслужбы, за исключением, может быть, "Альфы", с поставленной задачей не справились? Десятки смертей на совести тех, кто бездарно подготовил вынос заложников после блестяще проведенной атаки?
Мы делаем выводы. От кадровых до структурных. Потому что мы сильны. И не зависим от того, что скажет о нас какой-нибудь Удугов. Собака лает, ветер носит.
Да, это рискованный вариант. Да, он по-своему нелогичен, нерасчетлив. Как нелогичен и нерасчетлив проект восстановления "Норд-Оста" на прежнем месте в прежний час. Ни с позиций бизнеса, ни с позиций зрительского "рейтинга" нельзя будет отбить 80 млн рублей, необходимые на восстановление комплекса на Дубровке. И нельзя гарантировать, что зритель пойдет в "нехорошее" здание. Но зато можно гарантировать одно: моральную победу над чеченским террором. Возвращение к самим себе, к полуутраченной норме. Так и переход от закрытой политики к политике открытой стал бы не шагом навстречу террористам, а шагом навстречу к самим себе. Не уступкой их требованиям, а выправлением собственных ошибок.
Но можно, конечно, и по-другому. В очередной раз опереться на серых послушных партийцев, на непросвещенное большинство, использовать мрачноватые умонастроения многих россиян, уловить и аккуратно усилить нотки фашизоидной истерии, которые уже звучат в интервью милицейских начальников и публицистов, перекоммутировать политику из умеренно-либерального в крайне правый регистр...
Грозная будет тогда жизнь, грозовая атмосфера воцарится на всех фронтах. А что до времени года, для грозы вроде бы неподходящего... Погоды в обеих столицах, северной и чуть менее северной, стоят ноябрьские, странные, электромагнитные колебания высоки необычайно, так что всякое может быть". ("Известия")

По-моему, Солженицын отдыхает. В прямом смысле отдыхает - все про какой-то там еврейский вопрос пишет. А живая жизнь-то - вот она. Октябрь шестнадцатого, короче говоря, уважаемые будущие бело(красно)гвардейцы.