|
| |||
|
|
Настроение После прогулок по центру, как правило, приходит в голову вот это: Изменился Париж мой, но грусть неизменна. Все становится символом — краны, леса, Старый город, привычная старая Сена, — Больно вспомнить их милые мне голоса. Даже здесь — перед Лувром — все то же виденье. Белый Лебедь в безумье немой маеты, Как изгнанник — смешной и великий в паденье, Пожираемый вечною жаждой, и ты, Андромаха, в ярме у могучего Пирра, Над пустым саркофагом, навеки одна, В безответном восторге поникшая сиро, После Гектора — горе! — Гелена жена. Да и ты, негритянка, больная чахоткой, Сквозь туман, из трущобы, где слякоть и смрад, В свой кокосовый рай устремившая кроткий, По земле африканской тоскующий взгляд. Все вы, все кто не знает иного удела, Как оплакивать то, что ушло навсегда, И кого милосердной волчицей пригрела, Чью сиротскую жизнь иссушила беда. И душа моя с вами блуждает в тумане, В рог трубит моя память, и плачет мой стих О матросах, забытых в глухом океане, О бездомных, о пленных, — о многих других. .... То есть мои вкусовые пристрастия с зимы 1992 г. практически не изменились. В голову приходит ровно одно и то же. Это тупой застой или вечная молодость? Хрен знает. Скорее всего, типичный шизофренический ритуал... |
||||||||||||||