Исключительно для своих


ТАРАС ВАСИЛЬЕВИЧ МУРАНИВСКИЙ (3.02.1935 -17.07.2000).

Белелюбский Ф.Б.

... Это случилось в далеком 1958 году. Мы шли с Тарасом под палящим солнцем, по бескрайним и безлюдным полям его родины -Таращанского района Киевской области. Вдруг нас догнал грузовик. Шофер остановил машину и закричал (конечно, по-украински):

- Вы кто такие?
- Я сын Василя Муранивского, - ответил ему Тарас.
- Садись!
Мы радостно забрались в кузов, спасаясь под брезентом от зноя. Но, когда я по московской привычке попытался дать рубль водителю, он гордо сказал:
- С сына Василя Муранивского деньги не возьму. И не взял. Я спросил удивленно Тараса:
- Ты его знаешь?
- Нет. Но вся округа знает моего отца. В 1932 г. он был председателем колхоза. Когда ему стало известно, что вывезут хлеб из колхозных амбаров, то отец ночью разбудил односельчан. Мужики спрятали зерно. Райком приехал, а все склады пустые. Ну, его исключили из партии, держали в тюрьме. Но себе-то он ничего не взял, а от голодной смерти спас две деревни - нашу Антоновку и соседей - Косякивку. Теперь Василий Филонович - бессменный председатель ревизионной комиссии. А стать председателем колхоза ему не дают...
Так и вошел в жизнь Тарас Васильевич с убеждением, что честность - высшая человеческая ценность.
Последний год его безмятежной студенческой жизни ознаменовался суровым испытанием. Осенью 1957 г. его вызвали на допрос в КГБ и требовали показаний на уже арестованных наших друзей. Следователь Щебетенко и человек в штатском, именовавший себя заместителем Генерального прокурора СССР Самсоновым, требовали от Тараса Васильевича уличающих показаний, особенно на Вадима Козового, уже чрезмерно разговорившегося на следствии. Тарас Васильевич выдержал испытание на честность, частично подтверждая лишь факты, известные следствию, скрывая основной "компромат" - рукописи арестованных, находившиеся у него на руках.
Вот тут-то мы и познакомились в зале ожидания Мосгорсуда на Каланчевке, где за закрытыми дверями шел процесс над группой молодых историков из МГУ (известный еще под названием "дело Краснопевцева" по имени нашего "атамана"). Дело было в середине февраля 1958 г. Я знал о существовании Тараса Муранивского, а он, оказывается, знал меня в лицо. Сам подошел ко мне, позвал пить пиво, с подкупающей откровенностью стал говорить о следствии, о том, не слишком ли он много сделал им уступок. Меня волновали те же проблемы. Было о чем говорить двум свидетелям на закрытом судопроизводстве. Потом наступила расплата. Тараса Васильевича исключили из партии (он успел в школе стать кандидатом в члены КПСС), а меня - из комсомола. Через сорок с лишним лет мы познакомились с письмом генерала Серова, тогдашнего председателя КГБ в адрес ЦК КПСС, с просьбой привлечь к партийной ответственности и его, и меня, и еще человек пятнадцать. Мы с наслаждением полюбовались на разборчивые визы Булганина, Косыгина, Куусинена, Суслова, вычислили неразборчивые пометки Хрущева и Брежнева.
... А тогда - тишина. Т.В.Муранивского райком нехотя восстановил в партии со строгим выговором в учетной карточке. И первая работа, какую он смог получить с таким политическим грузом, была лишь должность ночного дежурного воспитателя в школе-интернате. ..
Тарас Васильевич прорвался. Стал директором школы-интерната, а затем научным сотрудником Всесоюзного института научно-технической информации. Он поменял с полдесятка мест работы. А стержень его бешеного трудолюбия уже был им найден: разработка социальных проблем информатики и теории управления. В 1970 г. защитил в ИМЭМО диссертацию на ученую степень кандидата экономических наук по экономике системы информации в США, а в 1988 г. защитил на философском факультете МГУ диссертацию на ученую степень доктора философских наук по социальным проблемам научной информации и управления.
Тарас Васильевич был в высшей степени азартным, творческим человеком. Собственное научное бессмертие его не интересовало. И, хотя многие уговаривали его, он так и не захотел пробивать в печать обе свои диссертации. Скучно ему становилось. Им опубликованы свыше сотни научных работ, методических пособий, лекционных курсов. История отечественной информатики немыслима без учета вклада Тараса Васильевича и как исследователя, и как профессора кафедры теории информатики факультета делопроизводства Историко-архивного института, воспитавшего с 1976 г. по 1998 г. целое поколение работников информационной службы.
И всегда он оставался щепетильно честным человеком. Когда сотрудник издательства "Прогресс" С. Великовский обратился ко мне с вопросом: "Стоит ли давать возможность зарабатывать Вадиму Козовому? то Тарас Васильевич ответил: Передай: Козовой очень талантлив. Его надо публиковать Что же касается его чрезмерной откровенности на следствии, то я не Сталин, чтоб мстить ему всю жизнь. Вадим получил заработок. Издал поэму "Тристан и Изольда” со своими комментариями, стихи Верлена, Малларме. И ушел Вадим из жизни, так и не узнав, как мы ему помогали для собственного удовольствия.
Но звездный час Тараса Васильевича наступил позже, с распадом СССР и социальной контрреволюцией в России. Он не принял нового капиталистического общественного строя, воцарившегося у нас. Тарас Васильевич не удовлетворился ролью по сути дела живого классика информатики и со страстью бросился в исследование новых для него проблем капиталистической периферии, на которую оказались задвинуты и "ридна" Украина, и Россия, поравнявшись с Латинской Америкой. Огромную роль в развитии мировоззрения Тараса Васильевича сыграло его сотрудничество с Линдоном Ларушем и его окружением. Разработка с их помощью проблем глобальной капиталистической системы и ее "третьемировского" сегмента стала в центре творческих исканий Тараса Васильевича в течение последнего десятилетия.
Не все труды этого цикла пробились к читателю. Поэтому священным долгом его друзей является издание сборника его работ. Результаты его анализа, выполненные за последнее десятилетие, содержат много новых идей и дают ориентацию в сложных процессах современности. Они должны стать достоянием широкого читателя. Если когда-нибудь будет издана книга "Российский ответ Западу", то в ней обязательно найдется место трудам Тараса Васильевича Муранивского.


Окасзывается, он умер ровно через четыре дня, как я вернулся в Россию.
Человек он был своеобразный, но интересный. Земля пухом, как говорится.