К теме "советской жизни", поднятой galkovsky@lj
Привожу несколько адаптированный отрывок из личной переписки. Все это написано в 2001 г.



Питер Брайль: А чем все же был так "славен" в твоей жизни 1984 г.?

Удод99: А для меня это был год своего рода "духовной инициации" и определенного "прозрения". Тогда я успел несколько месяцев поработать на стройке, пообщаться с "населением", и вдруг осознал, насколько безысходна советская жизнь. Какая-то бессмыслица, все пути прожить интересную жизнь перекрыты. В самом деле – коммерции в стране нет, кроме криминальной, даже лавку свою не откроешь. Политики как таковой у нас тоже нет, а есть хозяйственно-партийная говорильня. Да и в госаппарат-то практически не попасть – там свои кастовые законы (для провинциала из обычной школы эта возможность была, в общем, закрыта). Литература – тоже жесткая каста. Ха! Чтобы просто купить интересную книгу, надо претерпеть невероятные мучения. Съездить за рубеж в турпоездку –целая проблема. Заняться дурацким "дачкостроительством" – тоже почти криминальное занятие (это сейчас любые стройматериалы по обочинам дорог продают, а тогда-то...). Даже пресловутая диссидентура (!) была почти чисто еврейским предприятием, только для своих. Ну и страна! Иногда реально хотелось выть...
Что, в сущности, мне остается? - думал я тогда. Ну, устроиться куда-нибудь в деидеологизированное учреждение, типа архива или библиотеки. Или инженером на какую-нибудь местную фабрику, где предел роста – начальник отдела, годам к 60. Сидеть на мизерной зарплате, общаться с букинистами. Подрабатывать дворником (между прочим, за место дворника была дикая конкуренция). Писать в стол "книги". Пить водку, чтобы занять время и быть якобы "как все". Прожить бессмысленную жизнь и умереть под вечный шелест кумача. Какой ужас...
Или - уехать за границу? Но кому я там нужен и зачем? И ехать надо с каким-то багажом, а у меня его нет и не может быть по определению, потому что я в "СССР" – "никто и звать никак". И этим "никак" останусь до конца жизни. Мне никто не даст подняться выше той социальной планки, которую "они" нам всем нарисовали.
А в мае 1984 г. я, вдобавок, прочитал биографию Гашека в серии ЖЗЛ. И это повергло меня в еще более жуткую тоску. Дело в том, что выяснилось, что жизнь пана Ярослава вне РСФСР и коммунизма была дико осмысленной. Совершенно непонятно, почему он против нее боролся. То есть было чисто богемное существование: пятьсот сортов пива, жизнь на гонорары в самых разных газетах (только выбирай), "партия умеренного прогресса в рамках закона" (которая, будучи чисто алкогольным сочинением с бодуна, чуть было не попала в парламент), масса вполне приемлемых с точки зрения государства (мол, мелкое хулиганство; именно поэтому я потом проникся к Есенину) выходок... "Веселая жизнь". Короче, полет абсолютной личной свободы. Я читал и думал: даже одна сотая этого в "СССР" недоступна. Ради чего тогда вообще совершалась "революция"? И я решил, что "тоталитарность" – будущее всего мира, поэтому выхода отсюда нет. Что просвещенные массы именно этого хотят…
В общем, тот факт, что буквально через год все это позорище начало осыпаться, создало у меня присутствующее по сей день впечатление, что мне явлено было, в некотором смысле, Истинное Чудо Господне ("и разрушу города притеснявших и гнавших тебя..."). Я, в общем-то, с детства подозревал, что "СССР" когда-нибудь обязательно рухнет (потому что "так жить нельзя"), но на своем веку такого даже и не рассчитывал увидеть. Думал, к концу 21 века, может быть... И вдруг все поехало по швам, и уже через 7 лет у нас были триколор и "бройлер". Да…
….
Я не хочу сказать, что у нас сейчас наступила прекрасная жизнь. Ни в коем случае. Но у нас намного больше возможностей прожить ее интересно (не богато, а именно интересно, для меня это важнее). Так что, по сути, лично мне повезло. А те, кто сейчас ноет, тогда жили слишком уж хорошо. Знаю я эту публику. Поделом вору и мука. Не жалею и не сочувствую. Я жил плохо, сильно хуже, чем даже сейчас (с финансовой точки зрения, сейчас, конечно, добивает бесперспективность всех и всяческих усилий – с голоду не умрешь, но и дворцов не построишь). Отсюда выводы, сам понимаешь….
И все же. К примеру, я уже сейчас могу написать не самые слабые мемуары (конечно, Молотова и не догоню, но Борис Беседовский ("Пути к термидору") может отдыхать). И, надеюсь, это еще не конец моих приключений. Жить надо содержательно. В этом суть дела. (Х.)

Питер Брайль: Вспоминая сейчас про "Оруэлловский" год, я больше всего удивляюсь своему "стоическому" что ли, "восприятию реальности". Да, "СССР" воспринимался как позорище и говнище, но деваться от него было некуда. Как ни странно, и я, и мои школьные приятели, в целом вполне антикоммунистически настроенные, на каком-то подсознательном уровне видимо восприняли коммунистическую пропаганду. Хоть и самым странным и противоречивым образом. Да, мы считали, что "так жить нельзя", но эта жизнь — и есть будущее для всего человечества. У нас плохо — и у всех, рано или поздно, будет херово. Это, типа, закон истории и против него не попрешь. Коммунистический мир казался абсолютно вечным, потому что никаких подвижек не случилось даже после такого, в общем-то потрясшего нас, тогдашних сельских школьников, события, как смерть Брежнева. Реальность не сдвинулась и можно было только совершенствовать систему "двойного существования", характерную для поздней советчины: внешне — соблюдение "советских приличий", внутренне (скажем, в отдельной избранной компании) — напряженное и нередко — противозаконное существование среди "своих".
….. мы тоже хорошо умели разделять стили поведения среди "внешних" и среди "своих". (Боюсь, правда, что продлись кондовый советизм еще пару лет, в институте подобное поведение все равно привело бы к дурацким неприятностям. Всех бы заподозрили в диссиденстве и в организации "антисоветской группы". В деревне-то стукачей не водилось. Хотя бы потому, что властям на нас было глубоко наплевать. Прямо как в старом английском фильме об академике Сахарове).
….. даже подсознательно я готовил себя к этакой будущей "визборовщине" — к тому, чтобы найти некую "нишу", окружить себя компанией друзей и просуществовать в таком виде долгие годы, как можно меньше соприкасаясь с "внешней средой". Перспектива, обрисованная еще Марком Твеном: "Хорошие друзья, хорошие книги, спящая совесть — что еще надо для счастья?" Это был, конечно, утопизм чистой воды. Потому что "торжествующая сова" рано или поздно доставала всех. Я это подозревал, но других альтернатив не видел. Так как тоже считал, что "это" продлится еще лет двести.